- Это вы слишком много понимаете! – я поднялась со стула. – В глаза его не видели, а уже судите.
Эта беседа меня утомила до дрожи, вызвав желание сбежать. Мне на помощь пришёл Геннадий.
- Девчонки, вы не против, если я заберу у вас дочь?
Девчонки со смехом согласились, а меня отвели в уголок.
- О чём ты хотел поговорить, Гена?
- Ни о чём, просто увидел, что ты уже без сил, - усмехнулся он.
- Спасибо, что спас от отчаянных доброжелательниц, - улыбнулась я в ответ. – Они меня почти заклевали.
Мой новый папа рассмеялся, откинув голову; я выдохнула, избавляясь от остатков раздражения: всё-таки подруги хотели как лучше.
- А знаешь, - неожиданно огорошил он меня, - я с ними согласен. Этот Проскурин тебе и вправду подходит.
Я укоризненно взглянула на предателя, пополнившего ряды доброжелателей.
- Ты подслушивал?
- Вы кричали на ползала, - с невинным видом развёл он руками.
Раздражение вернулось. Я задышала глубже, чтобы не дать ему вырваться, не дай Бог не омрачить и не задеть маминого мужа в этот потрясающий день.
- Знаешь почему?
- Нет, не знаю.
"И знать не хочу" – оставила при себе, решив воспринимать все советы отстранённо и не реагировать на них. В конце концов, люди имеют право свободно высказывать своё мнение по любому вопросу, ведь так?
- Он добр к тебе.
Отстраниться не получилось. Геннадию я уже доверяла настолько, что поневоле прислушивалась к его мнению.
- Он добр ко всем, - возразила несогласно. – Он в целом очень добрый, хоть и стремится не показывать этого.
Мужчина молча вглядывался в меня несколько минут, будто ища чего-то в моём лице, потом сказал:
- Я понимаю, тебе неприятен этот разговор, давай завершим его. И всё же, мне кажется, что к тебе он относится не так, как "ко всем".
Я пожала плечами. Мой собеседник отправился танцевать с мамой, а я прислонилась к стенке и задумалась. Трудно было не признать, что доля правды в его словах имеется: каким бы добрым я не считала Евгения Харитоновича, его отношение ко мне не могло объясняться одной добротой. Этот поход в ресторан!.. Ладно, он заботился обо мне как о "ценной" сотруднице - так он однажды выразился. Но то, что он поселил меня у себя дома и не желал отпускать… Ну, хорошо, он боялся как бы я не наделала непоправимых глупостей, не свела счёты с жизнью.
А к доктору он меня повёз – это тоже объяснялось добротой? Может быть. Я вспомнила его обиду, когда Евгений Харитонович догадался, что я боялась его недовольства – потому и поехала на просмотр недвижимости в девять вечера. Впрочем, если он считал, что его воспринимают строгим, но справедливым начальником – каким он, собственно говоря, и является, - тогда обида становится понятна. В принципе, ни одно действие не вылезало за рамки доброты, кроме его слов - там, на вокзале… Я наморщила лоб, усиленно вспоминая…
- Он сказал, что будет праздновать Новый год один, потому что я… уезжаю.
Сердце сделало скачок.
- Я придумываю, я неправильно его поняла – он не это имел в виду, - зачастила я, разволновавшись. – Так чего угодно навыдумывать можно. Это всё они виноваты! – взглянула на подруг, медленно качавшихся в объятьях кавалеров под звуки "Вальса Бостон".
Почему-то стало грустно. Я могла бы тоже танцевать, если б не нога, но я всё ещё ощутимо хромала. В последние дни приходилось много бегать, поэтому теперь разумней будет посидеть, а не давать на неё дополнительную нагрузку…
- Дэушка, что грустный такой? – с резким грузинским акцентом вопросил меня незаметно подкравшийся брат парня Даши. Она привела его с собой, потому что он приехал к ним в гости и оставить его дома было бы некрасиво.
Я поспешно нацепила радушную улыбку.
- Грущу, что не могу танцевать.
- Вах! – огорчился Дима. – Такой красивый – и такой грустный!
Я почувствовала как губы сами собой разъезжаются до ушей. Парень был симпатичным: темноволосым, с приятной внешностью и плутовскими карими глазами, в которых плясали смешинки. Глаза не обманули: Дима немедля принялся меня смешить, развлекать и веселить, и так у него это успешно получалось, что через десять минут я хохотала до колик. Мало того, привлечённые весельем, нас окружили другие гости и громогласно разражались хохотом после очередного анекдота или пантомимы. Сами новобрачные подошли послушать и так же покатывались со смеху.
- Да ты актёр! – простонала я, держась обеими руками за живот. – Тебе в Москву надо! Ведущим на КВН или на своё шоу – вместо Галкина!
Меня бурно поддержали: этот неожиданный талантище в лице простого парня развлекал получше прожжённого тамады.