- Что ещё ты узнал?
Он не ответил – замкнулся в себе, отгородился ресницами и мрачновато-непроницаемым видом. Я глубоко вздохнула и тоже замолчала. Прошлое нас не отпускало.
Глава 113
Прошлое порой как репей: вцепится своими колючками - и колется, и колется. Только о них и думаешь. Прошлое мешало нам с Женей наслаждаться настоящим: оно портило, отравляло его! Я не хотела, чтобы нам что-то мешало, поэтому принялась вытаскивать колючки.
- Женя, ты любил женщин, которые у тебя были после того, как расстался со мной? Хоть одну? Скажи честно! Хоть немножко? Любил?
Он помолчал, глядя на меня печальными и какими-то туманными глазами.
- Никого, - произнёс, наконец. - Никого из них.
- Ты говоришь так не потому, что я хочу это услышать?
Муж покачал головой с замкнутым и хмурым видом.
- Я говорю тебе правду, Желя.
- А привязался?
- Нет, - отрубил муж, нахмурившись. На этот раз он не раздумывал. - Я испытывал слабость к тебе. К другим у меня не было слабости.
- Слабость?
- Да, - бросил отрывисто. - Я не всё время оставался в состоянии немаркированного самородка - довольно быстро оно стало стираться. Начали сформировываться впечатления о людях, которые меня окружали; я собирал информацию и анализировал её: подмечал, наблюдал, знакомился. Кто-то нравился; кто-то - нет. Кто-то лгал; кто-то хотел использовать. Кто-то завидовал. Когда отрезаются чувства, начинаешь воспринимать всё отстранённо и беспристрастно. Я увидел среди некоторых из тех, кто назывался моими друзьями гниль - и избавился от них. Почистил своё окружение. Я никому не доверял, Желя.
- А я?
Он улыбнулся.
- Ты занимала особенное место.
- Я так и не поняла чем.
Женя вздохнул; сел в кресло, подозвал меня взглядом, усадил к себе на колени и молча принялся гладить по спине.
- Моим неравнодушием к тебе. Я был к тебе пристрастней, чем к остальным - баловал, можно сказать.
- Баловал?! - изумилась я.
- Да, баловал, - ответил он серьёзно. - Позволял то, чего не позволял никому больше: рыдать, смотреть на меня влюблёнными глазами, распространяться о своих чувствах. Я не желал, чтобы рядом со мной рыдали, чтобы с меня глаз не сводили - и слышать признания в любви, которую не разделял тоже не желал. Но тебе позволял. Ты, возможно, думаешь, что я ко всем был так же терпим, как к тебе? Что все мне распылялись о своих товарищеских, братских, дружеских чувствах? Вовсе нет, - Женя жёстко усмехнулся. - Я быстро дал понять, что их излияния мне не нужны и что ответить на них я не могу. Так что, если эти люди хотят проводить со мной время пусть встроятся в систему, которую я создал. Ты выбивалась из системы. Твоя подруга, Лариса, тоже, и этим бесила. Тем не менее, она заставила меня о многом задуматься. Я благодарен ей.
- За что?
- За то, что она смягчила моё отношение к тебе. Я сознательно подавил раздражение и принял тебя такой, какой ты была, со всеми твоими недостатками и несовершенствами. А то ведь ещё в больнице подумывал о том, чтобы с тобой попрощаться.
- Тебя больше не заботило жить с очернённой убийством совестью?
- Мне в том моём состоянии было очень легко абстрагироваться от людей - они ничего не значили. Я хотел, чтобы и ты ничего не значила - чтобы слилась с общей серой массой; чтобы так не выпирала; чтобы не обязывала заботиться о тебе. Я стал отъявленным эгоистом, Желя, - думал только о себе. Мне было бы гораздо приятней, если б ты не приходила и не вынуждала делать усилия над собой; не раздражала; не отнимала время; не просила внимания. Мне не нужна была любовь - ничья. И твоя тоже. Я не мог на неё ответить - и не хотел отвечать. Мне казалось, что любовь связывает. Делает глупым. Слабым. Смешным. Я не хотел быть ни глупым, ни слабым, ни смешным и не хотел оказаться ни в чьей власти. Я смотрел на тебя, видел как легко тобой управлять и не желал, чтобы мной управляли!
- Но всё-таки не прогнал меня.
- Всё-таки нет.
- Спасибо Ларисе и Ане?
- Спасибо Ларисе и Ане, - его грудь расширилась во вздохе. – Аня показала мне фотографии с новогодней вечеринки, которые мы сделали на фоне пагоды, помнишь? Я посмотрел на них и увидел, что я тебя любил.
- Правда? - прошептала я.
- Да, - хрипло ответил Женя. - На всех фотографиях я обнимал тебя, прижимал к себе, как ребёнок – любимого мишку. На одной из них я смотрел на тебя - смотрел с таким размягчённым выражением, что мне от самого себя стало противно!
- Что? - захлопала я глазами.
- Я всё воспринимал иначе, Желя, - повторил муж. – И да, когда смотришь на влюблённого человека, он кажется дураком, а я совершенно очевидно был в тебя влюблён - смотрел так, будто ты сама - торт! Будто в комнате, кроме нас, никого нет. Смотрел тем же взглядом, которым ты смотрела на меня, когда приходила в больницу: светящимся, счастливым, преданным...