Губы Жени сжались, и я почувствовала себя бесцеремоннейшим существом! Ни одному мужчине не будет приятно, если ему станут напоминать про рыдания. Его собственные. Пусть и беззвучные.
- Я плакал, - с сарказмом выделил он слово, - потому что был уверен, что женщина, которую люблю меня больше не любит, а просто получает удовольствие от моего тела и опыта. Я плакал, потому что она сказала, что любит - и любила всегда. Что это для неё не только секс.
- Но ты не поверил? – я помнила его больные глаза, такие печальные и тусклые даже после моих пылких заверений.
Женя поколебался.
- Мой недоверчивый волк, - улыбнулась я, и он улыбнулся следом.
- Я не верил по-настоящему до того дня, как услышал твой разговор с Кропоткиным – тогда меня озарило, что так может говорить и поступать лишь любящая женщина! Очень любящая. Невероятно любящая! Я был благословлен твоей любовью! - прошептал Женя, страстно целуя меня.
- А я – твоей, Женя!
Вытаскивание колючек прошло успешно. Однако у меня тоже было что рассказать мужу – и я рассказала: о том, как страдала от его охлаждения; как боялась, что он со мной порвёт; как старалась заслужить одобрение его интеллектом.
- Никак не получалось у меня понравиться твоему разуму, Женя, - пошутила с грустной усмешкой, рассказав о советах Ани обращаться к разуму мужа и совете Ларисы - к сердцу. - Ты меня презирал.
Женя смотрел на меня без улыбки; на дне его глаз плескалась боль. Я пожалела, что затронула эту тему.
- Я сам достоин презрения, - сдавленно произнёс он и стиснул зубы.
- Я не подозревала, что настолько низко стою в твоей оценке умом. Ты меня совершенно не уважал.
- Поначалу - да, - признал Женя бесстрастно. Лишь сжатые губы выдавали, что бесстрастие - наносное.
- Потому–то тебе во многом и не нравился твой выбор жены, - попыталась я пошутить.
Женя нахмурился.
- Я не уважал тебя - поначалу, - сказал прямо. - Ты казалась противоположностью тех качеств, которые вызывали во мне инстинктивное одобрение.
- Ум, хладнокровие, умение владеть собой, расчётливость, способность принимать точные решения, твёрдость характера, быстрота мышления... - принялась перечислять я.
Женя кивнул.
- Да. Я не понимал чем был продиктован мой выбор - что я в тебе нашёл? Чем ты меня зацепила? Это злило: выбрать из миллионов женщин ту, которую не можешь уважать - как тут уважать себя?!
Нет, не вытащила я колючки! Прошлое ранило - ранило до сих пор: когда он так говорил, во мне душа переворачивалась. Женя понял по моему лицу что я переживаю: взяв за плечи, склонился ко мне и убедительно заговорил:
- Узнав ближе, я начал тебя уважать, Желя. За твою откровенность, щедрость и честность, с которой ты делилась со мной моментами из нашего и своего собственного прошлого – я видел, что тебе больно, тем не менее, ты не уклонялась и не обманывала меня. За смирение, с которым ты претерпевала тяготы моего нрава; за терпение, с которым ждала, что я стану прежним. За твою доброту к людям - пылкую и настоящую. Признаюсь, она казалась мне глупой и смешной; и всё же твоя вера в то, что так правильно и твёрдость, с которой ты отстаивала свою правоту вызывали невольное уважение. Я ведь сохранил фонд для тебя, любовь моя. Мне самому он был не нужен - я не испытывал тяги никому помогать. Однако ты так огорчилась от предположения, что его закроют, что я изменил своё решение. Я уважал тебя за верность и преданность мне и моим интересам; за неравнодушие к моему благу - активное и деятельное; за смелость, с которой ты высказала то, что мало кто посмел бы сказать мне в лицо.
Недоумевающе попыталась припомнить что я такого говорила?
- Что со мной что-то не так, - с улыбкой напомнил Женя. - Что со мной трудно работать и что я пугаю людей. Про поведение порядочного человека. Меня это задело и разозлило. Но я видел, что ты вся пылаешь - и желание задеть тебя в ответ ушло: я видел, что тебе уже очень больно. Но всё равно на твоём лице светилась надежда - будто ты не верила, что я совсем пропащ; будто доброта и благородство, которыми ты так восхищалась во мне прежде, могут ещё вернуться, - Женя вздохнул. - Ты сидела в моём офисе и говорила о том, каким добрым я был, глядя на меня своими искренними глазами, а я смотрел на тебя и чувствовал какой я негодяй. Потому что мне было плевать на доброту и благородство, а хотелось только поцеловать тебя и слушать как ты начнёшь произносить моё имя. Снова и снова. Ты знаешь, что этим меня заводишь?
Я улыбнулась.
- Я говорю это не для того. Просто не могу удержаться – чувства переполняют.
- Мне хотелось, чтобы чувства переполнили тебя. Прямо там, - с коварной улыбкой открылся мне Женя.