- Я страшно хотела, чтобы ты прикоснулся ко меня, поцеловал, - прошептала, прикрыая ресницы от захлестнувшего желания – внезапного и сильного до дрожи!
Это было то же едва поддающееся власти рассудка влечение, которое я испытывала к Жене у него в офисе, когда он смотрел на меня снизу вверх – обольстительный и недоступный! Только сейчас, в отличие от того дня, мне не было нужды его сдерживать! Порывисто прижалась к мужу, и он тут же обнял меня, принявшись покусывать моё ухо, как оголодавший волк.
- Почему ты этого не сделал? – спросила, встречаясь взглядом со взглядом хищника.
Дыхание мгновенно потяжелело. Его губы медленно приподнялись в улыбке: моему волку нравился эффект, который оказывала на меня его близость.
- Потому что ты с таким чувством заявила о благородстве - о том, каким благородным я был, что поневоле пришлось унять свои фантазии.
- О-о, - со смехом закрыла я лицо руками, - язык мой - враг мой!
- Нет, - мягко отвёл их Женя. - Этот язык - мой лучший друг, а значит, и твой друг.
Последовали заверения языка в привязанности - глубокой и неизменной, так что вскоре я вообще забыла о чём мы говорили. Женя не забыл.
- Ты заставила меня помимо воли вести себя... благородней. Достойней. Добрее, - тепло произнёс любимый. - Мне вспоминались твои слова, когда я стоял на распутье, выбирая какое решение принять; они возникали в моей голове и часто я уступал им, несмотря на то, что считал собственную уступчивость слабостью.
- Спасибо, что не закрыл фонд, - поцеловала я своего хищника. – И не выгнал из него меня.
- Увидев твои слёзы, я понял, что не хочу лишать тебя того, что тебе настолько дорого - хоть я толком и не понимал чем. Ты рыдала с такой болью - перспектива лишиться денег у тебя и вполовину таких бурных эмоций не вызвала! Кстати, ты меня поразила своей щедростью и благородством, когда пришла с предложением вернуть деньги.
- Ты действительно счёл это благородством? – не могла не подтрунить я.
Женя усмехнулся.
- Дуростью, конечно, - и тут же смягчил неприятную откровенность поцелуем. – Впрочем, к тому времени я уже узнал тебя достаточно, чтобы понимать, что ты искрення в своих порывах. Нет, я не считал твоё предложение разумным, но именно ты показала мне что есть благородство, - проникновенно сказал Женя, глядя мне в глаза. - Без тебя оно осталось бы для меня пустым звуком - я учился ему на твоём примере, Желя.
Я погладила мужа по груди, нежно поцеловала: он пролил на мою душу бальзам.
- Ты осчастливил меня тем, что не стал забирать эти деньги, Женя. Не потому, что я жадная, а потому, что ты поступил благородно, по-мужски. Я была так счастлива, что оказалась неправа, считая тебя корыстным и чёрствым – счастлива, что могу снова думать о тебе хорошо! – воскликнула со слезами.
- На самом деле, я не собирался забирать у тебя деньги, Желя, - муж вглядывался в моё лицо, словно проверяя верю ли я ему. – Просто устроил небольшую проверку твоей натуры, подспудных мотивов...
- Ты меня проверял?! - воскликнула раздражённо, отталкивая руки мужа от себя и вскакивая с его колен.
Женя тоже встал.
- Знаешь, как я страдала от того, что ты упал в моих глазах; что твой моральный облик запятнан?! А ты всего лишь играл со мной... – я с горечью смотрела на него. – Ты обманул меня.
- Прости. Я больше не буду, - произнёс он тихо.
Поджав губы, с возмущением отвела глаза. Мне позволили впасть в обиду. Взяв моё лицо в ладони, любимый принялся просить прощения - и так нежно, чувственно он извинялся, что я сначала пожалела, что научила его этому способу, а потом взмыла в рай, куда возносили меня его поцелуи!
- Зря я тебе показала как нужно просить прощения, - лукаво заметила через время, - так на тебя невозможно сердиться!
Лицо любимого просветлело, будто с его души спал груз. А я убедилась, что всё-таки часть колючек из нас повытаскивала – на сердце стало легче и радостнее! Но сколько же их ещё оставалось…
Глава 114
Сладчайшие поцелуи любимого напомнили о том, что ещё недавно я могла лишь мечтать о них! У меня вырвалось:
- Я всё-таки предпочитаю, когда ты меня ревнуешь, мой волк! Даже если это бешено, необузданно и совершенно без повода. Лучше так, чем когда я целуюсь с другими, а ты смотришь пустым взглядом и чуть ли не зеваешь, - усмехнулась криво. - Я так пыталась оживить твою память с Димой…
Женя помрачнел.
- Ты совсем-совсем меня не взревновал? - допытывалась я, заново взявшись за очищение нас с мужем от репеёв прошлого.
Он покачал головой. Я огорчилась - и сильно.
- Я совершенно тебя не ревновал, потому что видел, что ты ничего не испытываешь, - пояснил Женя, - что это розыгрыш, представление, направленное на то, чтобы уязвить меня.