Любимый задумчиво смотрел на меня - и вместе с тем будто не видя.
- Благодаря бабушке я узнал что такое быть безгранично любимым, - произнёс отрешённо. - Не за достижения, не за успехи, а просто так; просто потому что ты - это ты.
- А твои родители?
- Любили, - кивнул Женя. - Но не так.
Он опустил взгляд и долго молчал; а я сидела на коленях мужа, слушала его дыхание и думала о том, какая трудная у него судьба и какой сложный путь был у нашей с ним любви...
- Ты спрашивала почему я плакал, - внезапно заговорил Женя, поднимая на меня глаза. - Я тебе скажу. Это были не слёзы, Желя, - это была агония. Души и сердца. И разума. Обладать любовью, как твоя - и лишиться её!.. Лишиться по собственной вине - по собственной дурости значит страдать. И я страдал: держал тебя в руках и думал, что мне осталось только тело - а той потрясающей любви, которую ты испытывала ко мне, больше нет. Потому что я убил её.
Я взволнованно воскликнула:
- Ты не смог её убить, Женя! Как ни старался. И я не смогла – хотя в какой-то момент прикладывала всю волю, все силы разума и убеждений. Моя семья и друзья не смогли, невзирая на страстное желание освободить из-под её ига - снять с моей шеи этот камень, тянувший меня ко дну. Даже Валентин Андреевич не сумел… - я осеклась. - Нет... Пожалуй, он единственный, кто не пытался убить во мне любовь к тебе.
Женя вопросительно приподнял бровь; серые глаза недоверчиво прищурились. В ответ улыбнулась: как я любила своего дикого волка, такого недоверчивого и подозрительного!
- Не пытался? – не поверил любимый.
- Убить - нет. Поставить барьер у неё на пути; ограничить её влияние на мою жизнь, которое стало разрушительным и ужасно негативным - это да. Взять под контроль; подчинить воле и разуму - да. Научить жить с ней дальше… Жить с ней, а не умереть от неё.
По лицу мужа скользнуло мучительное выражение; он отвернулся в сторону.
- Не надо, - попросила я, нежно целуя его щёку и висок, - не надо. Пожалуйста. Я тут, с тобой, живая и невредимая.
Женя взял себя в руки: повернулся ко мне, улыбнулся… пряча взгляд.
- Посмотри на меня, - попросила.
Прошло не меньше минуты, прежде чем Женя исполнил мою просьбу. Его глаза влажно поблёскивали.
- Я люблю тебя! - произнесла со всей силой любви, которая жила в моём сердце. - Люблю! Безгранично. Безмерно. Бесконечно. И никогда не переставала. Никогда. Моё сердце всегда принадлежало тебе одному.
- Спасибо тебе за твою любовь, - проговорил любимый очень хрипло.
Трепетно поцеловал меня; я молча прижалась к нему, и мы сидели так, пока не стемнело.
- Вот почему я не уехала от Кропоткина, а осталась в Израиле, - продолжила со вздохом. - Все мои близкие хотели, чтобы я выкинула тебя из головы - из сердца – а я не могла. И слушать как тебя чернят тоже не могла. Я ведь рассорилась с Ларисой из-за этого… Наверное, Валентин Андреевич как-то догадался, что я не выдержу, если он будет пытаться избавить меня от любви к тебе и предпочёл обойтись малыми мерами, но действенными. Если бы не он... - мой голос стих.
- Я ему обязан, - сдавленно произнёс Женя, - по гроб жизни.
- И я тоже, - прошептала.
Хотела было предложить поехать к Кропоткину - и промолчала. Вместо этого сказала:
- Ты никогда не показывал мне фотографий своих родных.
Тело любимого напряглось.
- Не обязательно... - поспешно отступила я.
- Я покажу, - тихо перебил муж. - Когда захочешь.
- Когда ты захочешь, - пробормотала, чувствуя себя виноватой за то, что вынудила его пообещать.
Мы снова замолчали.
- Знаешь, Желя... – минут через пять произнёс любимый. - Я потому так долго тянул эту лямку - так долго ждал тебя в "Вашей мечте"… - он пристально смотрел мне в глаза.
- Почему?
- Потому что почувствовал сердцем; увидел в твоих глазах; услышал в твоём голосе, когда ты упомянула о своём парне, что ты умеешь любить. Глубоко и сильно. И захотел, чтобы ты полюбила меня, вот так - глубоко и сильно. Это была главная причина, по которой я не отказался от тебя - с одной стороны, и не сделал своей более быстрыми и нечестными методами - с другой. Я хотел, чтобы ты любила меня. И не хотел рисковать - лишаться шанса на твою любовь, делая что-то, что могло бы лишить меня её в будущем.
- Женя, - я замялась.
- Что, моя радость? – он улыбнулся.
- Почему я? На свете много женщин, которые умеют любить - я не единственная.
- Единственная, - непреклонно возразил любимый. - Для меня - единственная.
Мне как-то не верилось.
- Неужели тебе не встречались женщины, способные любить – готовые полюбить тебя?! –воскликнула горячо.
- Встречались, конечно, - не стал он спорить. – Меня любили – я не любил.