- Почему? – спросила с волнением.
Женя нетерпеливо дёрнул плечом.
- Не знаю. Боялся испытать то, что пришлось пережить, когда вся моя семья погибла в считанные дни. Не хотел ни к кому привязываться. А может, я от природы такой холодный отморозок.
- Никакой ты не отморозок! – возмутилась, с укором взглянув на мужа. - Я не верю, что ты ни к кому не привязывался.
- Привязывался, - согласился он, - но лишь до определённой степени. Потом я уходил или охлаждал отношения: дистанциировался и держал человека на расстоянии - неважно, мужчину или женщину. Я не переходил в отношениях некую грань, Желя, ни с кем не сближался чересчур. И никого не пускал в душу.
- Никого? - удивилась я. - У тебя же много друзей - ты сам говорил.
- Их - да, - согласился Женя. - Проверенных годами и испытаниями людей - да, - он помолчал. - Ты сама сравнивала мою душу с пещерами. Так вот, никто из них не спускался в них слишком глубоко - я не позволял.
Мне вспомнилось как муж и меня не пускал к себе в душу.
- Помню, как я рвалась на Мальдивах в твой лабиринт, - смущённо улыбнулась ему.
- Никто не заходил так далеко, как ты, - сказал Женя. - Я ни перед кем не отрывался настолько безоглядно, как перед тобой.
- Я так ценю твою искренность со мной, Женя! - воскликнула, прижав сложенные вместе руки к груди.
Он посмотрел на них, и его губы сжались в тонкую линию, а лицо сделалось, как потемневшее небо перед грозой.
- Что такое? - испугалась я; внутри всё похолодело.
- Тише, тише, не бойся, моя радость, - тут же принялся успокаивать меня Женя.
- Что случилось? - настаивала, вцепившись в него изо всех сил: от внезапных уходов любимого во мне закрепился страх, что это может произойти в любой момент! – Что, Женя?!
- Ничего, любовь моя, ничего, - он поглядел в мои глаза и выдохнул сквозь зубы: – Вспомнил, как ты стояла передо мной с заломленными на груди руками, а я, уб… - он со вздымающейся грудью сцепил зубы; сделал глубокий вдох. – А я приказал тебе перестать за мной бегать!
Низко опустила голову, пряча слёзы, и вцепилась в него ещё крепче – до боли в пальцах.
- Прости меня, Желя, - с огромным чувством вины пробормотал муж, приподнимая моё лицо за подбородок и заглядывая в глаза. – Не бойся, радость моя, я не уйду.
Я постаралась овладеть собой, однако противную мелкую дрожь в руках удалось прогнать далеко не сразу.
- Я никуда не уйду от тебя, Желя, - как заклинание, повторял любимый, гладя меня по спине. - Никуда. Никогда. Не бойся.
С каждым словом мне становилось легче; каждое прикосновение сильных тёплых рук забирало мои страхи – и, тем не менее, до конца забрать не сумело. Этот страх поселился во мне, будто привидение в заброшенном доме, и пугал, неожиданно выскакивая из-за угла - как сейчас. Постаралась улыбнуться повеселей: незачем пугать ещё и Женю! Только любимый моей улыбке не поверил.
- Это тяжело, Желя, - сказал хрипло. - Это так тяжело.
Я отвернулась. Не знаю, что конкретно имел в виду он, а мне было тяжело: несмотря на то, что страх приотпустил, он всё равно травил моё сердце своей отравой.
- То, что я сделал с тобой, - пробормотал Женя, отвечая на мой пытливый взгляд. - Ты тоже теперь боишься меня лишиться - боишься, что я уйду, брошу тебя, как я боялся раньше. Беспрерывно боялся – пока не поверил, что ты слишком любишь меня, чтобы уйти, - серые глаза встревоженно смотрели в мои. - Желя, я слишком люблю тебя, чтобы уйти! – пылко заверил муж. - Поверь мне! Пожалуйста.
- Я верю.
Но Женя посмотрел на меня - и отвернулся с яростным:
- Чёрт!
А я осознала, что у его недоверия, кажется, есть основания: я цеплялась за мужа цепко, как детёныш панды – за мать, висящую на ветке вниз головой. Усилием воли разжала руки - Женя взглянул на меня и обнял крепче, привлёк к груди, принявшись покачивать, как ребёнка.
- Не бойся, - прошептал на ухо. - Ничего не бойся.
- Ты ведь тоже боишься, - прошептала ему в ответ. - Боишься, что я уйду от тебя, умерев.
Его сердце сбилось с ровного ритма, пропустило удар и забилось нервно, испуганно! Иных доказательств не требовалось.
- Ты боишься, - повторила грустно. - И я боюсь.
Женя ничего не ответил - только прижался виском к моему виску, продолжая легонько укачивать. А я слушала как тревожно бьётся его сердце и думала, что мы оба травмированы. Без шансов на исцеление. Мы так и будем бояться и цепляться друг за друга - тем крепче, потому что в нас живёт не только любовь, но и страх.
И я приняла нас таких: помешанных один на другом, искорёженных прошлым и друг другом. Приняла, потому что исправить это было не в моей власти, а отказаться от Жени - выше моих сил. Вне обсуждений. Я буду с ним любым; не уйду от него, не оставлю! Обняла мужа - и затихла в его объятиях.