- Может, тогда лучше её забыть? - осторожно предложила я.
Дима рассмеялся – иронично и насмешливо, вогнав меня в краску: что-то сама я не поспешила Женю забыть, как он меня ни мучал!
- Прости, - извинилась повторно.
- Естественно, лучше, - всё ещё смеясь, отозвался Дима. – Коню понятно! Только я не могу. Не могу, Анжел! – выдохнул горько. - Две недели назад встретил на улице похожую со спины девушку - так сердце замерло! Подбежал - не она. А была бы она – окатила бы презрением и ушла! Это... больно, Анжел, - признался с мукой.
- Я знаю, - прошептала, от всей души жалея своего несчастного друга.
Снова и снова наталкиваться на ледяную стену равнодушия, пытаясь пробиться к сердцу нелюбящей его – вот через что он проходил…
- Да, ты знаешь, - тускло проговорил Дима, - потому я тебе и говорю. Тем, кто сам такого не испытал не понять. Чёрт! - внезапно процедил он сквозь стиснутые зубы. - Чёрт! Ненавижу это!
Я молча переживала за него. Если бы изобрели снадобье, позволяющее разлюблять, спрос на него был бы колоссальным!
- Прости, - хрипло бросил Дима, отворачиваясь.
- Ты меня прости, что затронула эту тему. Я не знала...
- Откуда? - усмехнулся он. - Я никому не рассказывал.
- Может, всё-таки попробовать клин клином вышибить? - не сдержалась. - Мне Максим немного помогал.
- Я пробовал. Пробовал найти кого-нибудь, с кем мог бы забыть... - вяло ответил Дима. - Мне не помогает, ещё хуже становится: чувствую себя предателем – и что свою девушку предаю, и… ту, другую. Они же влюбляются, Анжел, - вздохнул друг с какой-то безысходностью. - А я почти ничего к ним не чувствую: всё сравниваю с... - он осёкся. - Потом рву с ними - они страдают. Не хочу разбивать никому сердца, как мне разбили, - закончил понуро. Но, видно, слишком долго держал всё в себе, и теперь потребность выговориться погнала слова быстрой скороговоркой: - Одна чуть с крыши не прыгнула - я вытаскивал её из депрессии. Оно мне надо? Я за каждую боюсь; начинаю послеживать как они, что с ними; утешать. Оно мне надо, Анжел?
- Бедняга! - искренне посочувствовала я.
Зная его доброту, Дима, конечно же, начинает беспокоиться о своих девушках, переживать; чувствует себя виноватым и ответственным за них. А что в него влюбляются - неудивительно: он ведь харизматичный, необычный, весельчак: любую насмешит! Талантливый, умный, заботливый… Хороший.
- И давно ты?..
- Давно. Два с половиной года назад.
Мы помолчали. Я раздумывала что посоветовать; он думал о своём.
- Дим, ты ведь такой одарённый – ты наверняка станешь знаменитым! – воскликнула пылко. - Будешь сниматься в кино, за это же платят хорошие деньги, - сколько в точности я не представляла, но, наверное, не копейки! - Станешь звездой, а там и богатым...
- Думаешь, я ей этого не говорил? - желчно перебил он. - Только ей плевать что будет потом; ей сейчас подавай!
Я нахмурилась: как его угораздило влюбиться в такую стерву?! Однако когда предложила найти девушку подобрей и подушевнее, Дима грудью встал на её защиту.
- Она не плохая, Анжел, - заговорил горячо. - На самом деле, она добрая. Эгоистичная – да, но не злая. Просто у неё в голове засело, что она должна стать богатой, причём через богатого мужа - или на крайняк любовника, и это ничем невозможно оттуда выбить!
- Какая... сука! - в сердцах ругнулась я.
Дима снова вздохнул.
- И как, стала она богатой? - осведомилась с сарказмом.
Он хмыкнул.
- Пока нет.
Я рассмеялась – презрительно и иронично. Смешно не было: подобное дурацкое упрямство в девушке, которая могла бы сделать моего друга счастливым достойно было лишь осуждения и насмешки!
- Что, богачи предпочитают покрасивей?
- Она красивая, Анжел, - оборвал меня Дима. Простонал: - Очень!
Я опечалилась. Как его угораздило втюриться в беспринципную красотку, готовую ради денег торговать своим телом?
- Красивей я не видел.
- Ты женщин мало видел, - пробурчала в ответ, снедаемая страстным желанием убедить друга отказаться от недостойной его бестии!
- Достаточно, - невесело усмехнулся он. - У нас полно девушек учится. Даже среди актрис нет никого красивее её.
- Ты пристрастен, - не согласилась я. - Тебе любовь замылила глаза.
- Замылила, - шутливо согласился Дима: было очевидно, что он пытается взять себя в руки, снова накинуть на оголённые чувства покровы, прятавшие их от чужих глаз.
- Она с тобой учится? - всё же задала я новый вопрос.
- Нет, она работает - она старше меня.
Мне ответили неохотно: друг явно намеревался завершить этот разговор. Тем не менне, после короткой паузы Дима прибавил:
- Вот почему я тебя понимаю: позови она меня, я бы тоже к ней прибежал. Несмотря ни на что, - договорил едва слышно.