- Тебе надо выговориться, - накрыла мою руку своей Леся.
- Что ж ты замерла на полпути? – возмущалась Даша. – Давай, до дна! – и она поднимала бокал. – Говори уж до конца!
- Облегчи душу, - серьёзно советовала Лариса, как заправской духовник.
И снова открывались шлюзы, и я со слезами выливала на них пережитую горечь, боль и страх. Когда мой пыл спал, когда последнее слово было произнесено и рвущийся наружу поток оскудел и иссяк, я обессиленно уронила голову на руки.
- Ещё вина! – крикнула официанту Даша.
Увы, мою потерю никто не воспринял всерьёз: все трое сошлись на том, что свалил Артём – и скатертью дорога! Давно было пора! Пока я размазывала по щекам пьяные слёзы, они упоённо вещали о том, сколько возможностей открылось передо мной: весь мир мужчин – у моих ног! Особенно разливалась соловьём Даша.
- Кстати, напомни, сколько твоему Проскурину лет? – внезапно спросила она.
- Он не мой, - всхлипнула я.
- Да-да, - раздражённо подхватила подруга, - пока не твой, скоро будет твой! Так сколько?
- Не знаю, - пожала я плечами. Возраст начальника интересовал меня сейчас меньше всего.
- Примерно? – закатила глаза Даша.
- Ну… - я задумалась. – Лет пятьдесят?
- Пятьдесят?! – ужаснулась она. – Ёклмн, я думала, ему около тридцати!
- А в чём проблема? – не поняла я её возмущения.
- Как в чём?! – она посмотрела на меня, как на тупую. – Он слишком стар для тебя!
Я насупилась, пытаясь разогнать туман в голове, лишавший чёткости мыслей.
- Пятьдесят – это, конечно… - пробормотала Леся, барабаня пальчиками по столу.
- Многовато, - закончила Лариса, - особенно, чтобы заводить детей. Ты ведь захочешь детей?
- Захочу, - на автомате подтвердила я.
- Да он совсем старик! – с пренебрежением буркнула Даша. – Вот если б ему было двадцать пять… - мечтательно произнесла она. - Ладно, тридцать, ну ладно уж, тридцать пять… - пошла она на великую уступку.
Я усмехнулась.
- Ты начиталась романов, Даша.
Она фыркнула.
- А что, думаешь, в жизни такого не бывает? Не бывает молодых начальников?! – захорохорилась она.
- Бывают, конечно, - не стала я препираться попусту. – Только с чего ты взяла, что они мной заинтересуются?
Даша нахмурилась – видимо, на месте меня она представляла себя, а уж она бы ух влюбила в себя самого крутого босса, ух, раскрутила б его на замужество! Да он бы у неё, как в песне Верки Сердючки, в ногах ползал бы!.. Но я - не она, и что делать с этим Даша не могла враз придумать. То, что у меня в ногах никакие боссы валяться не будут было очевидно всем. Лариса подтвердила:
- Да, наша Анжелка не того сорта девушка.
Меня это почему-то задело.
- В каком смысле? – не иначе вино разгорячило кровь.
- В том смысле, что богатые предпочитают другой тип, - примирительно пояснила Лариса.
- Какой тип? – не желала я успокаиваться.
- Стерв, - отрезала она.
Я сникла: я ни разу не стерва, скорее пай-девочка, из тех, которые угождают, ублажают, заглядывают мужу в глаза…
- Может, не так важно сколько ему лет? Всё-таки гораздо важнее что люди чувствуют друг к другу, - изрекла Мудрость в лице Леси.
Лариса скривила губы, явно усомнившись, что чувства всего важнее. Но после короткого раздумья произнесла, смерив меня взглядом:
- Пожалуй, в данном случае это действительно неважно. Хотя бы он порядочный и обеспеченный.
Я ощутила как в груди зашевелилось раздражение: прозвучало так, словно Лариса считала, будто для отношений я выбираю исключительно бедняков и негодяев, а тут вдруг объявился кто-то получше. Конечно, надо хватать! Так сказать, на безрыбье и рак – рыба, пусть и староват, и жестковат…
- А я тебе скажу, Анжелка, найди себе нормального парня своего возраста! - запальчиво воскликнула Даша. – С ним хотя бы секс будет на высоте.
Раздражение начало перерастать в злость: они решали мою судьбу, как взрослые определяют в какую школу отдать ребёнка – или в чьи руки пристроить котёнка.
- Старикам вообще незачем жениться, - меж тем разглагольствовала Даша, помахивая своим бокалом. Пара капель вина выплеснулось на скатерть – она даже не заметила. – Молодость для того и существует, чтобы гулять напропалую! В пятьдесят лет уже поздно начинать…
- Что, моей маме тоже незачем было выходить замуж?! – выплеснулась злость, как то вино. В душе поднялась буря негодования.