Подруги, узнав об этом, окончательно утвердились во мнении, что Проскурин ко мне неравнодушен. Тем не менее, озвучивать его не стали, ограничившись многозначительными взглядами и улыбками - никому не хотелось повторять ссору в "Пантере". Лариса так до конца от неё не отошла, язвя и подкалывая меня при любой возможности. Хотя ей как раз меньше всего следовало бы обижаться: наша перепалка пошла ей на пользу, потому что игрушка на одну ночь оказалась чем-то большим. Во всяком случае, того мужчину повстречала и Леся, когда забежала к Ларисе с собственноручно испечённым пирогом. Говорить о нём Ириска избегала, а единственную робкую попытку Даши выведать подробности, мгновенно заморозила ледяным взглядом.
- Ясно, - буркнула Даша, чьё любопытство так и осталось неутолённым, и больше к этой теме не возвращалась.
К моему огромному удивлению Дима решил отправиться в Москву вместе со мной. На потрясённое восклицание: "Зачем бросать учёбу посреди года?", он коротко ответил: "Буду деньги зарабатывать". Мне его логика была непонятна - разве не лучше доучиться до конца года и потом перевестись в театральный в Москву? Однако у парня явно сформировался план, которым он не особо хотел делиться. Лезть я не стала - какая мне разница? Пусть даже не привыкает, что я буду его опекать. Я ему не мамочка!
В глубине души меня весьма огорчило столь скорое сожительство; навязавшийся гость чувствовал моё тайное недовольство и делал всё, чтобы его рассеять. Особенно я оценила Димину общительность и лёгкость, когда поезд отошёл от перрона и махавшие мне руками родные скрылись из виду. Шмыгнув носом, я впервые задумалась: "А оно мне надо? Может, уехать из Москвы - вернуться домой? Там все мои друзья... Мама с бабушкой будут счастливы! Квартира есть, снимать ничего не надо. А в Москве меня никто не ждёт..."
Мой спутник не позволил мне погрузиться в хандру и меланхолию. В его обществе дорога прошла незаметно. В числе Диминых талантов оказалась игра на гитаре и неплохой голос - не слишком сильный, он брал выразительностью. Одолжив гитару у попутчика, Лозин развлекал весь вагон, пока её владелец не сошёл на полпути. К этому времени я уже смирилась с присутствием постороннего в моей жизни и постепенно начала склоняться к мысли, что совсем неплохо - иметь рядом кого-то, кто станет отвлекать меня от грустных мыслей!
Нужда в подобном человеке стала очевидна, едва мы вошли в квартиру. Здесь царил дух тоски и одиночества. У меня сбилось дыхание: всё пережитое после ухода Артёма враз всплыло из глубин памяти, куда я нечеловеческими усилиями умудрилась его загнать. Я прямо ощутила как ломается хрупкая, ещё совсем нестойкая радость жизни, начавшая во мне пробуждаться в последние дни...
- Можно? - меня осторожно похлопали по плечу.
Я обернулась, обнаружила что загораживаю проход и отодвинулась.
- Ты в порядке? - встревожился Дмитрий.
Я кивнула, погружаясь в молчание как в болото. Чувства окутывались пеленой - тем саваном, из которого я думала, что почти выбралась. Я считала, что порвала сжимавшие меня тенеты, смирившись с уходом Артёма. Я приняла, что он не вернётся и этим нанесла своему сердцу кровавую рану. Зато избавилась от надежд: пока они жили во мне, заставляя внутренне трепетать при любом телефонном звонке, при любом взгляде на непрочитанное письмо, я не могла двигаться вперёд. Не могла жить. Не способна была испытывать радость, а я должна была радоваться - за маму и за Гену. Я справилась. А теперь вся эта радость, вся любовь, которую мне подарили родные и друзья, вымораживалась во мне, словно я стояла на сорокоградусном морозе.
- Ты выглядишь, будто из тебя всю кровь выпили, - пошутил мой гость.
Я не улыбнулась: так и есть - Артём выпил. Видимо, вид у меня и вправду был болезненным, потому что Дима спросил:
- Тебе чего-нибудь дать? Валерьянки там или таблетку от головной боли?
Смотрел он напряжённо, видимо, готовясь звонить в скорую, поэтому я сразу пресекла ненужное самоуправство:
- Не надо. Просто выпью чаю...
- Чаю? - с облегчением выдохнул он. - Это мы сейчас!
Он быстро разулся и убежал на кухню ставить чайник, а я прошла в комнату, в обуви, как была, и устало опустилась на диван. Напротив него стоял шкаф; я вперилась глазами в тёмную дверцу, ощущая полнейшее опустошение.
- Вызвать скорую? - нарушил моё уединение Димка.
Моё: "Не надо" прозвучало настолько тихо и слабо, что он не поверил. Достал мобильник.
- Не надо! - повысила я голос.
- Точно? - с сомнением переспросил он, изучая моё лицо. - Ты не кажешься очень... ммм...
- Я буду мятный, - прервала я ненужные откровения, - с лимоном.