Вряд ли он откроет мне что-то новое. Как я выгляжу? Должно быть так же, как три недели назад, просто тогда он меня не видел. К счастью, Дима меня послушался, потому что у меня не было сил спорить. Он снова удалился на кухню, а я заставила себя встать. Раздеться. Разуться. Помыть руки. Энергии было мало: она утекала из меня, будто в этой квартире крылась отсасывавшая её чёрная дыра!
За это время организатор чаепития успел достать из моей сумки всё съестное, положенное бабушкой. Огорчаясь, что я нисколько не поправилась, что было неправдой - я набрала килограмма два, она запихнула мне с собой вкусняток на неделю вперёд. "Засохнет, я столько не съем!" - уговаривала я её пожалеть мой желудок. Она не вняла, решительно отрезала: "Съешь!" И пригрозила: "Я тебя по телефону спрошу всё ли съела!" Я сглотнула, поняв, что моей пищеварительной системе предстоит проверка на прочность. В поезде я активно угощала попутчиков и всё равно осталось много.
Оглядев стол, заставленный пирожками с капустой и мясом, запечённой курицей с картошкой, сырной нарезкой, солёными огурцами и маринадами, домашним хлебом, вареньями, яблочным пирогом, сладкими крендельками и пряниками, я вспомнила, что мне ещё отчитываться перед бабушкой и самым гостеприимным тоном пригласила Диму:
- Кушай, пожалуйста.
Припасы должны быть съедены до последней крошечки, ничто не должно пропасть! Дважды просить не пришлось: парень налетел на еду, как саранча. "Ого! - шевельнулась мысль. - Мне его не прокормить!" "Ты и не обязана его кормить!" - сварливо отозвался здравый смысл. Я слегка смутилась собственной непоследовательности - сама же говорила, что предоставлю только кров. Наверное, это просто женское свойство - сразу думать чем накормить мужика в доме.
Подсев к столу, достала чайный пакетик из чашки. Спасибо бабушке - она обо мне позаботилась, сунув разных чаёв и даже пару лимонов - как знала, что у меня хоть шаром покати! Правда, не будь Димки, пришлось бы мне тяжело: именно он тащил всю эту гору еды! Когда я ужаснулась: "Как я всё это дотащу?!", бабушка отмахнулась: "А тот парнишка на что? Пускай помогает!"
Гена, подняв сумку, нахмурился: "Может, всё-таки выложить часть, Василиса Васильевна?" "Да что за мужики нынче пошли! – рассердилась бабушка. – Донесут как-нибудь! Не сломаются!" Вытаскивая мою сумищу из вагона Димка на меня посмотрел мрачно-премрачно, но взвалил себе на плечо и тащил до самого дома, сгибаясь под её тяжестью и муча мою совесть своей согбенной фигурой, еле волочившей ноги.
- Вкусно, - перехватил мой взгляд помощничек.
Его рука зависла над вторым куском пирога, не решаясь взять с тарелки. Он моргнул – и рука поползла назад, медленно и неохотно.
- Ты ешь, ешь, - вздохнула я.
Рука рванулась вперёд, цепко подхватила добычу и утащила ко рту. Уминая пирог за обе щёки, бедняга мычал от удовольствия, будто его голодом морили! "Всё-таки придётся подкармливать" – пробудилась жалостливость. Я смерила усталым взглядом довольно худые руки – и стала прикидывать как продержаться до зарплаты. Поднесла чашку к губам – и отставила – вдруг резко захотелось кофе. Встала – и села обратно. Мама выудила из меня слово продержаться ещё немного без кофеина, а потом пить не больше чашки в день. Обещание, которое я давать не хотела, но она так моляще посмотрела, что я сдалась.
Старая привычка вдруг очнулась и мучительно выкручивала внутренности застарелой потребностью. Чтобы не сорваться, я бросила: "Сунь потом всё в холодильник" и заперлась в ванной. Здесь можно было не опасаться, что нарушу обещание. После мытья распаковала часть вещей и подготовила одежду на завтра. Завела будильник, вручила Диме вторые ключи и до ужаса уставшая, улеглась спать.
На работу я пришла заранее, рассчитывая в первый же день проявлять чудеса эффективности, дабы отблагодарить начальника за его подарок в виде отпуска.
- Желя!
Я обернулась, так и не дойдя до крыльца. Захлопнув дверцу машины, Проскурин поставил свой Лэндровер на сигналку и подошёл ко мне.
- Привет отдыхающим!
- Здравствуйте, Евгений Харитонович, - поздоровалась я, чувствуя как к щекам приливает кровь.
- Давно не виделись, - улыбнулся он краешками губ, разглядывая меня.
Я потупилась, пытаясь справиться с неожиданным смущением: в голове всплыли намёки девчонок.
- Как нога?
- Хор… - голос внезапно охрип; я откашлялась. – Хорошо.
- Я рад, - серьёзно заметил Проскурин.
Я подняла голову, посмотрела ему прямо в глаза.