Это был приговор. Вся влага, скопившаяся у нижних век и удерживаемая силой воли, хлынула вниз. Со мной обошлись очень несправедливо!
- А ведь вы обещали, - всхлипнула я, - что не уволите!
Черты начальника затвердели; он выпустил мои плечи, отошёл к окну.
- Я держу слово, - фраза прозвучала холодно.
Я молча повернулась и вышла. Да, он меня не уволил, но для меня это было почти то же самое. Мне нравилось общаться с клиентами и продавцами, я любила проводить осмотры, я… В памяти вдруг возник тот страшный день, когда меня чуть не… Ахнув, я прижала руку к горлу. Вот, что имел в виду Евгений Харитонович, вот о каком риске он говорил! А я, я вместо благодарности упрекнула его за заботу!..
Ноги сами собой развернулись и понесли меня обратно к кабинету начальника. Секретарша при виде моего заплаканного, искажённого лица, привстала с места. "Он занят!" – встревоженно полетело в спину, но я уже ворвалась к спасителю, которого буду благодарить вечно! Проскурин действительно был занят – он разговаривал по телефону, но при виде меня извинился, пообещав перезвонить и повесил трубку. Кира, вбежавшая следом за мной, была отправлена за водой.
- П-простите меня, - прошептала я, заламывая руки.
Начальник глубоко вздохнул, словно его бесила вся ситуация. Торопливо застучали каблучки Киры; она подала мне стакан.
- Выпей, - велел Проскурин. – Для всех я пока занят, - обратился он к секретарше.
Она кивнула и вышла. Евгений Харитонович молча смотрел как я глотаю воду, давлюсь и кашляю. Встав, протянул свой платок, присел на краешек стола. Я старалась успокоиться и перестать трястись, как осиновый лист. Было стыдно, липко, противно – как в тот день.
- Я так понимаю, до Вячеслава ты не дошла? – пошутил босс.
Помотала головой.
- Тогда я сам тебе расскажу.
Оказывается, после той ужасной ночи начальник задумал обезопасить сотрудниц от подобных инцидентов. Так что отныне молодые сотрудницы работали в паре с агентом-мужчиной и, если осмотры проводились не для знакомых и проверенных клиентов или собственников, то на него шли оба агента – или только мужчина, тогда как женщина оставалась на офисной работе: вела переговоры, подыскивала новые объекты, проводила встречи в общественных местах и тд. В нестандартное время и к подозрительным лицам осматривать и показывать объекты отныне также ездили мужчины. Систему вознаграждений начальник пообещал переработать так, чтобы женщинам не повредило его нововведение.
- У нас же мало мужчин, - озадаченно пробормотала я.
- Скоро доберём.
- Но… - я испугалась – означало ли это сокращения?
- Что ты так беспокоишься по пустякам! – в сердцах бросил начальник. – С чего ты взяла, что я собираюсь тебя уволить?
Я замялась: не говорить же про "бледное нечто, трясущее своими костями и отпугивающее клиентов"? Проскурин то ли застонал, то ли зарычал. Провёл ладонью по коротко стриженым волосам и признался:
- С тобой бывает очень непросто.
Я обиженно насупилась и постаралась принять вид профессионала. Евгений Харитонович смотрел на мои потуги и улыбка становилась всё шире, пока он не рассмеялся.
- Анжелика Петровна, посмотрите на меня, пожалуйста.
Я неохотно взглянула на серые лазеры; сейчас они смеялись, и это немножко придало мне уверенности в себе.
- Что мне сказать, чтобы ты поверила? – негромко спросил он. - Я дал тебе слово, но тебе этого недостаточно.
Смешинки исчезли; глаза Проскурина потемнели, будто на них надвинулась туча.
- Достаточно, - проговорила я, краснея и ругая себя за то, что веду себя как дура!
- Посмотри на меня, - повторил он.
Это было трудно; мне пришлось собрать волю в кулак, чтобы вновь встретить его взгляд и не опустить глаза.
- Я тебя не уволю, - медленно, по слогам произнёс начальник.
Я вспыхнула.
- Можешь идти.
Я торопливо вышла, ощущая себя раздавленной каракатицей. В коридоре столкнулась с Натальей. Она со злобным удовлетворением отметила мой расстроенный вид, красное лицо.
- Получила выволочку, Огарёва?
- Не твоё дело! – рассердилась я.
- Давно пора, - рассмеялась нахалка.
- Иди куда шла!
Я пронеслась мимо неё, но свернула не к своему рабочему месту, а в туалет. Не хватало ещё, чтобы пошли какие-нибудь нелепые сплетни! Впрочем, уже поздно беспокоиться: с лёгкой руки Натальи, точнее, с её грязного языка, они обязательно пойдут!
К Вячеславу я пришла собранная и внимательная; он ввёл меня в курс текущих проектов, и мы взялись за работу. Он оказался кем-то вроде куратора: кроме меня, к нему "приставили" ещё Лену и Машу, так что вскоре он уехал осматривать их объекты, а я осталась в офисе.
Вновь влиться в напряжённый ритм оказалось нелегко: за каникулы я, оказывается, успела от него отвыкнуть! Однако я очень старалась, памятуя о своём обещании работать втрое больше, когда вернусь. Постепенно втянулась и даже на обед не пошла, увлечённая новым проектом. Каково же было моё удивление, когда в полвторого меня снова вызвали в кабинет шефа! Я шла, обеспокоенно гадая что случилось - и в чём я снова провинилась? Евгения Харитонович стоял у окна; когда я вошла, обернулся, взял с кресла пиджак и велел: