Впрочем, никто не мог похвастаться его расположением. Начальник стал очень строг - не конкретно ко мне, а в целом. Он не повышал голоса, не устраивал разносов, но глаза превратились в знаменитые рентгены, прожигая насквозь всех, с кем он общался. Коллеги панически боялись попасть под этот взгляд, и в присутствии Проскурина у всех вечно были глаза доле. А ещё Евгений Харитонович почти перестал шутить. Те шутки, которые мы теперь слышали больше напоминали издёвки своей язвительностью и колкостью.
- Куда подевался наш добродушный начальник? – вздохнула его секретарша за обедом спустя неделю такой жизни. И грустно заметила, обращаясь ко мне: - Это всё ты виновата!
- Я? С чего ты взяла? – промямлила, не готовая к внезапному нападению.
- Ты, - снова вздохнула она. – Евгений Харитонович сделался таким, когда ты вернулась. Раньше он смеялся и шутил, а теперь прямо цербер какой-то!
- Если он и цербер, то не из-за меня! – выпалила я и, кипя, понеслась на своё рабочее место.
Было от чего негодовать и расстраиваться: ведь Аня была права. Негодовать мне пришлось ещё не раз, потому что ко мне потянулась вереница желающих вернуть всё как было. Видимо, коллеги всё обсудили, пришли к определённым выводам и решили принять меры, чтобы жилось полегче.
- Слушай, Анжелика, - в тот же вечер подкатила ко мне Лена. Оглянулась по сторонам, проверяя нет ли кого рядом; не было – половина сотрудников уже ушла, оставшаяся собиралась домой, и им не было дела до её секретов. – Ты ещё в свободном поиске?
- Не поняла, - вздёрнула я брови. Что за странная прелюдия?
- Ты ведь одна живёшь? – сбивчиво пробормотала она.
- Какое тебе дело? – грубовато отозвалась я, не собираясь допускать чужих до своей личной жизни.
- Слушай, - снова повторила Ленка, просительно заглядывая мне в глаза. – Ты не хочешь снова с Проскуриным ну, того… этого... замутить? – она нервно заозиралась вокруг, видимо, боясь, что начальник услышит её крамольные речи.
- Ты что, сдурела?! - ошалела от этой наглости.
- Ну, Желя, он же с тобой человеком был, - заторопилась она, схватив меня за руку.
Я дёрнулась, вырываясь. Нет, это просто возмутительно!
- При чём тут я? – взвилась.
- Тише! – взмолилась она.
Я послушно понизила голос – мне тоже совершенно не хотелось, чтобы босс услышал о чём мы тут говорим.
- Ты что, с Луны свалилась? – зашипела я. – Я никогда с ним не спала!
- Да ты не обижайся! Я просто предложила…
- Сама под него ложись и делай человеком! – разбушевалась я.
Ленка сбежала, а я все выходные не могла отойти от гнева, всё прокручивая в голове эту сцену и в понедельник пришла на работу злая, как чёрт. Поэтому когда мне снова намекнули, что если я всё ещё желаю Проскурина, то наш союз очень бы облегчил им, сотрудникам, жизнь, сдерживаться я не стала – послала матом. Видимо, слишком громко, потому что холодное: "Что здесь происходит?" окатило меня, как ушат воды. Голова автоматически втянулась в плечи – и не у меня одной.
- Ничего, - в один голос выдохнули мы с Катей, потупляясь, как две девочки.
- Ничего? – усмехнулся он. – А должно - только не кошачий концерт, а разговор с клиентами!
Мы синхронно кивнули, пятясь к дверям.
- Огарёва – ко мне, - пригвоздило меня на месте.
Что бы я ни отдала, чтобы сейчас оказаться на краю света! Сладкие мечты… Пришлось собраться и на подгибающихся ногах последовать за Проскуриным.
- Садись, - кивнул он на стул: я неприкаянно жалась у входа.
С куда большим удовольствием я бы осталась на расстоянии трёх метров от него – пришлось послушаться. Опустившись на кончик стула, сложила руки на коленях и приготовилась слушать. Минуты текли; я нервничала всё сильней. Наконец, не выдержала: осторожно взглянула на мужчину – почему он молчит? Откинувшись на спинку кресла, начальник смотрел на меня в упор. Меня будто током пронзило; сжавшись, поспешно опустила голову. Похоже, не так уж не правы были коллеги – этот взгляд просто резал живьём! Мне просто везло до этого не встречаться с шефом глазами.
- Я всё жду, когда ты выйдешь из своей роли забитой жертвы?
Я молчала, только ниже опустила голову. Проскурин встал, обошёл стол, присел на корточки, заставив меня внутренне сжаться.
- Я такой страшный?
От этого низкого голоса по спине прошли мурашки.
- Я не серый волк, тебя не съем, - пообещал Серый волк.
Я гулко сглотнула. Испуганно кивнула.