Проскурин довёз меня до дома, высадил и без единого слова уехал, не ответив ни на моё "Спасибо", ни на "До свидания". Я глядела вслед удаляющимся фарам с чувством, близким к отчаянию. Опять всё вышло не так, как надо - запуталось, перекосилось, вызвав какие-то негативные эмоции, когда всё было предельно ясно: Евгений Харитонович снова мне помог и заслуживал самой искренней благодарности!
- Но разве я ему не благодарна? - шмыгнув, пробормотала я. - Благодарна! Ещё как. От всего сердца!
"Он хочет большего, чем благодарность" - подсказало женское чутьё.
- Чего? - едва слышно прошептала я.
"Доверия, - так же тихо ответил внутренний голос. - Любви"
Доверие... Да, Евгений Харитонович был достоин доверия. Полного. Без тени сомнений или колебаний. Этот мужчина обладал невероятным в наше лицемерное время качеством: он держал слово. Чего бы это ему ни стоило. И потому не разбрасывался им, не обещал что попало кому придётся просто так, от балды - потому что так выгодней или проще.
- Он справедлив, - добавила я в копилку его достоинств, поднимаясь по лестнице в квартиру - лифт опять не работал.
Не бывало такого, чтобы Проскурин уволил или наказал кого-то сгоряча - он сначала разбирался что произошло, кто прав, кто виноват, лишь потом вынося решение. В равной мере заботился обо всех сотрудниках, неважно - мужчины, женщины, никого не поднимая на пьедестал незаслуженного почёта. Он ни разу меня не обманул; никогда не принижал; не прохаживался с властным видом сапогами по моей душе, чтобы приятно пощекотать своё мужское эго.
Зазвенели ключи. Димки не было дома; я обрадовалась этому - мне требовалось побыть наедине с собой. Нужно было разобраться в этом запутанном клубке, в который превратились отношения с начальником. Я чувствовала, что они идут не туда, и это беспокоило. Не раздеваясь, я нарезала круги по квартире, пока не пристроилась на излюбленном подоконнике: тут думалось лучше всего.
- Да, доверие я могу дать Евгению Харитоновичу.
"Тогда почему отказываешь в нём?" - ощетинилась совесть. Я зябко поёжилась, потрогала батареи - вроде горячие. Тогда откуда этот холод? Он шёл изнутри. Меня немного знобило. Я вспомнила, что такие же ощущения я испытывала, просиживая на этот самом месте дни напролёт после ухода Артёма. Он выморозил во мне доверие к людям.
- Особенно к мужчинам.
Я мрачно усмехнулась. Вот и разобралась в себе. Стоило только захотеть. "Вот почему ты сторонишься Проскурина, - подвёл мозг итог моему психоанализу. - Боишься, что он тоже предаст тебя, сделает больно" Мне нечего было возразить. Обняв колени и прижав их руками к груди, я уткнулась лбом в брюки, слушая чёткий, лишённый каких-либо эмоций голос своего внутреннего судьи. Он есть у каждого из нас; мало кто хочет его слышать, но в редкие моменты жизни он прорезается, восстаёт из пепла и начинает вещать холодным, строгим голосом, и некуда от него деться.
Я даже не пыталась сбежать, заткнуть его чем-нибудь - радио или телевизором. Пусть говорит - я должна его выслушать. Тогда я пойму что мне делать. А сейчас я была как потерявшийся щенок, не знающий в какую сторону броситься.
И он высказался, открыв мне на многое глаза. Под конец я не знала как это выносить. Заметалась по комнате - слишком много откровений, слишком резко сдёрнул невидимый судья завесу с моих самых глубоких тайн, которые я скрыла под не пропускающим свет покровом и убрала в самый дальний сундук души, потому что не хотела на них смотреть. А теперь сундук отворился и из него вывалились скелеты, глазея на меня пустыми глазницами...
Щёлкнул замок; открылась входная дверь. Я вылетела из комнаты, бросилась Димке на шею и повисла на нём, задыхаясь от рыданий. Это было больно, так больно - то, что я вдруг увидела и поняла о себе!
- Что случилось? - испугался он, прижимая меня к себе. - Что?
- Н-ни-ч-чего-о-о! - рыдала я.
- Опять Проскурин тебя довёл? - догадался парень. - Как он мне надоел!
Я отстранилась.
- Это не он, это я надоела! - проныла.
- Вовсе нет, - снова привлёк он меня к себе. - Именно он - тем, что доводит тебя уже который день!
Я всхлипывала, слушая как бьётся Димкино сердце - сильно, ровно.
- Что он опять сделал? - ворчливо спросил мой друг.
Меня осенило! Вырвавшись из тёплых объятий, я уставилась на Димку.