А вот Леся, узнав, что я погребла перспективу романтических отношений с начальником под завалами своих страхов и боли, причинённой бывшим, очень расстроилась. Как за Проскурина, так и за меня. "Жалко" - пробормотала она, чуть не плача. Я промолчала: мне тоже было... жалко. Жалко, что всё так изменилось; жалко, что лишилась такого друга. "Ты уверена, что не пожалеешь?" - с тревогой спросила она. Я была уверена в обратном, потому что уже жалела.
Дима после того сеанса психотерапии, закончившегося моей истерикой, больше незнакомые профессии покорять не решался. Мы с ним быстро помирились - я извинилась за свою реакцию, поблагодарила за совет. Однако он теперь всячески выворачивался и отшучивался, лишь бы не говорить прямо того, что думает.
Когда я спросила его почему он так изменился, Дима ответил: "Не хочу тебя обижать. Тебе и без того..." - он на меня посмотрел, и я увидела в голубых глазах напротив сочувствие человека, который прошёл через подобное. Молча обняла его, он - меня, и мы постояли, покачиваясь, как берёзки на ветру несколько минут, пока он не обронил: "Дай ему шанс". И больше к этой теме не возвращался.
Так у меня появился брат. Не по рождению - по духу. Он больше не был чужим; Димка воспринимался родным; как подруги, а я всегда считала их сестричками. Даша, когда я ей рассказала о нашем сближении с братом её парня, была в восторге! Она полыхала радостью, как фейерверк; искрилась, как шампанское, шутила, смеялась... Вздохнула разок: "А я уж хотела предложить тебе с Димкой попробовать... Вдруг бы получилось? Но раз он теперь брат..."
У меня глаза стали как плошки. Я-то ни о чём таком даже не помышляла! Раньше. Но теперь червячок беспокойства и внутреннего напряжения зазудел внутри, подкидывая вопросы в виде всяких "может" и "вдруг". Спокойствия я лишилась. За ужином передала Диме разговор, зорко наблюдая за его лицом, но голодного парня больше интересовали котлеты. "Угу" - вот и всё, что он мне промычал с полным ртом.
- И что ты по этому поводу думаешь? - невинно уточнила я: хотелось более внятного и развёрнутого ответа.
- По поводу чего? - переспросил он, когда прожевал.
- Ты меня вообще слушал?! - нахмурилась я.
Он дословно повторил сказанное - память у Димки самая настоящая актёрская!
- И? - многозначительно протянула я.
- И... - протянул он, почесал нос, положил себе ещё одну котлету и пожал плечами: - Нет, если ты хочешь отношений со мной, то я всегда готов, но я думал, что место уже занято.
И он провокационно вскинул бровь.
- Да ты... - возмутилась я.
- Тогда чего ты беспокоишься? - перебил он готовившуюся обрушиться на него гневную тираду.
- Я не беспокоюсь, - буркнула я.
- Беспокоишься. Только зря. Я тебя люблю, но не так.
Я выдохнула. Постаралась, чтобы облегчение, которое я испытывала, было не слишком заметно. Димка ухмылялся во весь рост.
- Я тебя тоже люблю, - отвела я глаза. "И тоже - не так" - добавила про себя.
- Очень? - подмигнул новоиспечённый мачо.
- Очень!
- Очень-очень?
Я засмеялась, счастливая, что наши отношения с Димой остались безоблачными, ясными, простыми и понятными. Мы оба предпочитали дружбу. Мама с бабушкой очень обрадовались, что у меня появился близкий друг. Их всегда беспокоило, что в Москве у меня никого нет. Раньше был один Артём...
Насчёт начальника мнения разделились: бабушка хмыкнула, я так и увидела как она пренебрежительно махнула рукой. Мама мягко произнесла:
- С уходом Артёма жизнь не кончилась. Главное это помнить.
Головой я соглашалась, а вот сердцем... Не верилось, что я захочу, осмелюсь любить кого-то так же самозабвенно, как его. А строить отношения не любя - это не для меня.
- Посмотри на меня - встретила же я Гену, - почувствовала мама моё недоверие. - И ты встретишь своего любимого, даст Бог.
Я вздохнула.
- Слушай своё сердце - оно подскажет.
- Моё сердце молчит, оно уснуло и кажется навечно! - с мрачной шутливостью призналась я.
- Это только кажется, - тоже вздохнула мама, - придёт весна - и оно проснётся.
- Не проспать бы, - засмеялась я.
В свою очередь, Гена высказался предельно чётко:
- Позволь ему быть с тобой. Если не получится - разбежитесь.
- И я потеряю работу, - сыронизировала я.