- Перестаньте! Она должна, она будет жить! - так бы понадавала им пощёчин, чтобы стереть это пугающее выражение обречённости!
Но когда я увидела лицо Ларисы – белое и неподвижное, я почувствовала как моё сердце сжала ледяная рука. Оно было невозмутимым и строгим, как обычно - если б не неврологическое отделение и не обилие всяческих трубок, подключённых к её телу, можно бы подумать, что подруга просто прилегла отдохнуть. Вот сейчас она откроет глаза, глянет на нас и усмехнётся. Глотая слёзы, я подошла к ней, наклонилась и робко позвала:
- Лариса!
Она не ответила. Я растерянно взглянула на подруг, стоящих рядом в халате, бахилах, маске и шапочке. Мы трое знали, что это неправильно, что так быть не должно - что Лариса просто обязана усмехнуться и сказать что-нибудь ироничное, вроде: "Не переживайте, девчонки - жить буду!". Но она молчала. Слёзы хлынули, как из прорвавшейся плотины – я не могла представить себе жизни без Ириски. Не могла её лишиться! И только сейчас осознала насколько близка к этому.
У неё оказались множественные переломы и кровотечение внутренних органов. А кроме них - тяжёлая закрытая черепно-мозговая травма, из-за которой Лариса находилась в коме. Её прооперировали, но состояние было очень тяжёлым. Я не могла доверять слухам и спекуляциям, поэтому сама поговорила с хирургом.
- Она не умрёт? – я впилась в его глаза, будто этот человек был вершителем судеб.
Он вздохнул:
- Мы делаем всё, что возможно.
Я сглотнула: это прозвучало началом конца.
- Скажите мне прямо, - прошептала севшим голосом. Я должна была знать правду!
Мужчина устало посмотрел на меня и покачал головой.
- Если бы это случилось в Москве, у неё было бы больше шансов выжить. У них другая аппаратура и другие возможности.
Он ушёл; а я осталась стоять - оглушённая, не в силах смириться с близкой потерей. Мир без Ириски опустеет! Шатаясь, побрела вон из больницы – на воздух. У меня не было сил ни с кем обсуждать сказанное врачом. Я будто окунулась в чернильную темноту без проблеска света – должно быть, рассудок помрачился от горя. Какое-то время я не осознавала ничего вокруг, переполненная болью, которую не испытывала никогда в жизни!
Назойливая телефонная мелодия и громкий голос ответившего по вызову мужчины заставил поднять голову. Сквозь пелену слёз не было видно ничего; я снова уткнулась головой в колени. Но назойливая болтовня неподалёку всё не прекращалась, раздражая до дрожи. Как можно обсуждать какого цвета купить диван, когда Лариса?!. Я поднялась с корточек, отёрла слёзы и огляделась: я забрела на паркинг. Болтун сел в машину и уехал, а я стояла и повторяла, невидяще уставясь в пустоту:
- Если б только я могла что-нибудь сделать!.. Если б я могла хоть что-нибудь сделать…
Из груди вырвалось рыдание. Почему жизнь так несправедлива?! Почему это не произошло в Москве?!
- Почему?! – прорычала я, исступлённо забив кулаком по стене. – Почему?!
Я рычала и рычала, пока не заскулила от боли в содратых костяшках.
- Почему мы не в Москве? - сотрясаясь в рыданиях, я закинула голову к небу, бледно голубому, как Ларисины глаза. - Неужели нельзя ничего сделать?
"Может быть, её можно туда перевезти?" – осенила внезапная мысль. Я задохнулась. И рванула выяснять. "Лучше этого не делать" – был ответ врача, к которому я обращалась.
- Вы же сами говорили, что будь мы в Москве!.. – возмутилась я.
- Могут возникнуть осложнения при перевозке, - резко отозвался он, реагируя на мою нервность.
- А здесь она умрёт! – закричала я, не в силах сдерживаться. Я должна была что-то сделать, должна!
- Мы делаем, что можем! – огрызнулся он.
- Я вас не упрекаю, - заплакала я. – Я-я благодарна-а! Но…
Он смягчился.
- Если транспортировка будет осуществляться квалифицированными и опытными специалистами, тогда… - он потёр подбородок. – Но такие услуги обойдутся вам в состояние.
- Пускай! – отмахнулась я. Все деньги мира теряли ценность перед жизнью нашей принцессы!
Пришедшую мне идею я подала как панацею – единственный способ сохранить жизнь нашей девочке. Леся усомнилась было, робко заикнувшись не лучше ли оставить Ларису на месте – как бы от переезда не стало хуже. Но Гена поддержал перевозку, аргументируя, что в Москве более узкоспециализированные клиники, профессиональные врачи и новое оборудование. Леся согласилась, и мы лихорадочно взялись за поиск и обзвон специализирующихся на санавиации компаний. Их услуги и в самом деле стоили огромных денег!