- При чём тут это?! Сейчас речь об Ириске! Ни о чём другом думать не желаю!
Через некоторое время снова позвонил Проскурин и посоветовал везти Ларису в центр имени Бурденко.
- Ты спросила у него сколько будет стоить самолёт? – обратился ко мне Гена.
- Ой, забыла!
Набрала бывшего начальника – он ответил, что сейчас занят и не может говорить. Я извинилась и пообещала, что деньги скоро будут, и мы заплатим сколько нужно. Он ответил, что лучше потратить эти деньги на операции и восстановление – и отключился. Потом прилетел самолёт, забрал Ларису и всё закрутилось вокруг неё. Перелёт, долгие часы в страхе, тревоге, беспокойстве с одной лишь мыслью: "Выживет или?.." и горячим "Выживет – должна, обязана!"
Когда врачи сказали, что её состояние стабильное и начало понемногу улучшаться, у нас просто гора с плеч упала! Мы с подругами плакали от счастья! Из комы Лариса вышла утром на седьмой день: открыла глаза, взглянула на меня, дежурившую у её постели, - и я возблагодарила Небо!
- Ларисочка! Лариса! – ресницы стали мокрыми от счастья. - Ты очнулась! Слава Создателю!
Бледно-голубые глаза смотрели на меня холодно и равнодушно. Благодарность застыла на губах. Меня продрал мороз:
- Лариса?
Её глаза мне не улыбались. А ведь она уже сказала "Сочлись", значит... Я закусила костяшки пальцев.
- Лариса, ты меня узнаёшь?
В этом голубом море льда я не увидела ни проблеска узнавания и невольно заплакала. Одёрнула себя - не слёзы надо лить, а радоваться! Главное, что она к нам вернулась! Нежно накрыла узкую руку подруги обеими руками и ласково прошептала:
- Я - Анжелика. Твоя подруга, помнишь? Я тебя очень люблю!
Нет, она не помнила. Но это было неважно. Все мы испытывали невыразимое облегчение от того, что она открыла глаза!
- Острая ретроградная амнезия, - объяснил нам врач.
- Это надолго?! Она нас вспомнит? – испуганно пытала его Даша.
Нам пообещали, что да, предупредив, что полное восстановление может занять длительное время. Я старалась не допускать ужасавших меня мыслей, что функции мозга порой полностью не восстанавливаются. Представить было больно, что наша ироничная Ириска так и останется никому не улыбающейся ледяной королевой.
Она частенько надевала эту маску в общении с другими, но мы-то, её друзья, фактически её семья: кроме меня, Леси и Даши у Ларисы больше никого не было - мы знали, что под твёрдой и царапучей корочкой, покрытой инеем, бьётся любящее и верное сердце! За то, что оно билось, я не уставала возносить благодарности Богу; но от того, что доступ к нему закрыт, а ключ – неведомо где, испытывала щемящую грусть. Однако через четыре дня Лариса нас вспомнила. Миг, когда она мне улыбнулась навеки запечатлелся в душе, как счастливейший!
- Ты вспомнила! - бросившись к ней, я зарыдала - теперь было можно, потому что самое худшее осталось позади!
- Это так грустно, Анжел? - подколола она меня слабым, но насмешливым тоном, заставив рассмеяться сквозь слёзы.
- Нет, нет, это радостно! Это - лучший день моей жизни!
Так оно и было. Уверившись, что теперь с подругой будет всё хорошо, Леся и Даша вернулись домой, на работу. Было решено, что я пока устраиваться не буду, чтобы проводить всё время с Ларисой и помогать ей восстанавливаться после тяжелейшей травмы. Мама с Геной поддержали моё решение, пообещав помогать деньгами. А деньги были нужны – прорва денег! Я даже не представляла, что лечение и восстановление обойдутся так дорого! И это не считая оплату самолёта!
Во время и после перелёта я была настолько поглощена беспокойством как бы Ларисе не стало хуже, что даже внимания не обратила взяли с нас деньги по прилёте или нет – я вообще про них забыла. Я как прикованная смотрела только на Ларису и думала лишь о ней. Деньгами занимались Даша и Гена – они и должны были решать этот вопрос. Потом выяснилось, что Даша тоже, как и я, совершенно не думала про оплату перевозки, переложив это на Гену. Про Лесю и говорить нечего – она была сама не своя от страха и беспокойства!
Мама и Гена с нами не поехали, но мой папа, как настоящий мужчина, не стал перекладывать оплату счетов ни на кого из женщин, выяснив у персонала сколько стоит перевозка и как за неё заплатить. Они сказали, что компания пришлёт фактуру. Когда фактура так и не пришла, Гена велел мне звонить Проскурину.
- Нужно вернуть ему эти деньги, - сказал он.
- Какие деньги? – удивилась я.
Гена усмехнулся моей наивности и сказал:
- За самолёт заплатил он – больше некому.
Я так и застыла с разинутым ртом. Глаза заволокло слезами. Да, я всегда знала, что мой начальник добр, но это что-то потрясающее!.. "И от такого мужчины ты отказалась!" – больно кольнула меня совесть – и слёзы всё-таки пролились.