Лена опускает взгляд, потом медленно поднимает его снова. В глазах — уже не ярость, а что‑то другое. Уязвимое.
— Ты не можешь меня остановить, — шепчет. — Он за все ответит.
— Могу, — отвечаю, не отводя взгляда. — И остановлю. Потому что ты мне нужна. И я не потеряю тебя снова.
Она усмехается, но в этой усмешке ни капли веселья — только горькая ирония и упрямая решимость.
— И как? Запрёшь меня дома? Поставишь охрану?
— Если понадобится — да.
Снова молчание. Она смотрит на меня долго, будто пытается прочесть в моих глазах то, что я не решаюсь сказать вслух. Потом делает шаг назад, разрывая хрупкую нить контакта.
— Я туда еду. И точка.
Подхожу ближе, беру её за руку. Пальцы холодные, дрожащие. Сжимаю осторожно, но твёрдо.
— Бля, Лен, ты меня вообще слышишь? Там людей убивают на каждом шагу. Ты думаешь, эту инфу тебе просто так слили? Да всё специально подстроено, чтобы вывезти тебя в зону боевых действий и грохнуть там — лишь бы лишний раз рот не разевала. Ты хоть понимаешь это?
Она резко выдергивает руку, отступает на шаг, вскидывает подбородок. В глазах — сталь.
— Ни что со мной не случится. Я вернусь.
Смотрю на неё, чувствую, как внутри всё сжимается от тревоги. Но знаю: спорить бесполезно. Она уже приняла решение.
— Тогда я с тобой, — говорю твёрдо.
Она смеется.
— Ну вот мы и плавно пришли к тому, что тебе было нужно. Снова война, риск, опасность.
— Не перекидывай всю вину на меня, это ты собралась меня бросить.
Глава 32
Настоящее время. 1 февраля. За городом, под Петербургом
Артём держит меня за руку, наши пальцы переплетаются. Машина мягко скользит по снежной дороге, фары выхватывают сугробы, и тишина внутри — не тяжёлая, а такая, что можно услышать своё дыхание.
Я смотрю в окно, на сосны, которые проносятся мимо, как тени, и думаю: зачем я согласилась?
Несколько дней назад он предложил эту поездку
— Лен, давай отдохнём. От города, от всего. Разберёмся.
И я прекрасно понимаю, о чём он. Сегодня у нас будет секс. Боюсь? До чёртиков.
Сразу после того, как Артём сказал про домик, я позвонила психологу. "Идея хорошая, Елена, — сказала она, её голос ровный, как всегда. — Отдых, близость — это шаг. Но если не готова к интиму, значит, не время. Не дави на себя".
Господи, иногда я чувствую себя девственницей, которая боится первого раза. Сексолог — да, к нему я тоже хожу, — предложил проще: "Сначала полюби себя". Красиво сказала. Это про мастурбацию, если кто не понял.
Ну и конечно, я попробовала. Если то, что я делала, можно назвать самоублажением. Раньше никогда этим не занималась — ну а смысл? Только рука устаёт, и ничего.
А тут — лежу в постели, рука на промежности, а в голове... каша.
В итоге все бросила, так и не начав.
А теперь — еду с ним, пальцы в пальцах, и думаю: сегодня. Или нет?
— Лен? — зовет Артём, его большой палец гладит мою тыльную сторону ладони. — Если хочешь повернуть назад...
— Нет, — перебиваю, сжимая его руку. — Все в порядке. Просто недавно мне поручили кое что, и вот я думаю браться или нет.
Он молчит секунду, потом кивает.
— Мы едем на природу, что бы не думать о работе.
Я улыбаюсь.
— Но мы же еще не приехали.
Домик мелькает в фарах — свет в окнах, дым. Мы выходим, мороз кусает.
— Блин, холодина! — Аня визжит, хватаясь за Макса. — Спаси меня, мой герой!
— С удовольствием, — он подхватывает её, и они хохочут, вваливаясь в дверь.
Внутри нас встречает какой то мужчина лет лет пятидесяти. Он улыбается и о чем то говорит с Максом в стороне, пока мы раздеваемся и раскрадываем продукты в холодильник. А после мужчина уходит, оставляя нас одних.
— Баня через пятнадцать минут! — кричит Макс — Кто первый?
— Мы с Ленкой, — Аня хватает меня за руку — Девчачий заговор.
Я сижу в предбаннике, тереблю край полотенца. Аня уже вовсю щебечет, распахивает дверь в парную — оттуда валит густой пар, пахнет берёзовым веником и чем‑то сладковатым, вроде мяты.
— Ну что, заходим? — она хватает меня за руку, тянет вперёд.
Тепло обнимает сразу, как только переступаем порог. Кожа мгновенно становится горячей, капли пота выступают на лбу. Аня скидывает полотенце как всегда такая решительная. Я медлю, оглядываюсь: деревянные лавки, тусклый свет, зеркало в лёгкой дымке.
— Расслабься. Тут только мы.
Усаживаемся на верхнюю полку. Жар постепенно проникает вглубь, расслабляет мышцы, но внутри всё равно какое‑то напряжение. Аня поворачивается ко мне, глаза горят.
— Ну что, сегодня ты станешь счастливее?
Я хмурюсь:
— О чём ты?
Она смеется.
— Я про секс Лен, про секс.
Щеки вспыхивают.
— Господи, перестань.
— Да брось ты, что такого? — она ухмыляется. — Мы все прекрасно понимаем, зачем вы сюда приехали.
Я отворачиваюсь, смотрю на пар, клубящийся у потолка.
— Ты тоже здесь ради секса с Максом? — вырывается у меня.
Аня резко отстраняется, будто я её ударила.
— Ну уж нет. Он конечно, классный, веселый, но не надежный.
Наступает пауза. Слышно только, как тихо шипит печь и капли воды падают на горячие камни.
— Тогда зачем? — я поворачиваюсь к ней, пытаюсь поймать взгляд. — Видно же парень без ума от тебя, зачем мурыжить?
Она вздыхает, проводит рукой по влажным волосам.
— Затем, что это… весело. Интересно. Не надо всё сводить к постели. Можно просто наслаждаться моментом, понимаешь?
Я киваю, но внутри всё ещё неспокойно. Жар бани начинает давить, и я спускаюсь на полку пониже. Аня остаётся наверху, подтягивает колени к груди.
— Ты просто не думай об этом, — говорит она вдруг. — Доверься ему, уверена он сделает все как надо.
Я молчу, потому что ответить нечего. Она права.
— Слушай, — Аня наклоняется вперёд. — Не надо думать. Просто чувствуй.
Через полчаса мы с Анькой вываливаемся из бани — обе красные, взъерошенные, заливаемся хохотом. На мне длинный белый халат, голова замотана полотенцем, капли воды стекают по шее. Собираюсь прошмыгнуть в спальню — переодеться и спуститься к ужину. Но у Артёма, видимо, совсем другие планы.
Я даже не сразу понимаю, что происходит. Вот мы смеёмся с Анькой над её очередной шуткой, а в следующую секунду уже прижата спиной к стене. Дыхание перехватывает.
— Вообще‑то, я хотел пойти с тобой в баню, — шепчет он, почти касаясь губами моих губ. — А ты убежала.
Сердце колотится где‑то в горле. Сглатываю, пытаюсь собраться с мыслями.
— Это даже к лучшему, — выдыхаю. — Не уверена, что у меня получилось бы с тобой помыться.
Он улыбается — медленно, с хитринкой. Его ладонь скользит по стене рядом с моей головой, пальцы едва касаются волос, выбившихся из полотенца.
— А мне кажется, получилось бы отлично, — голос низкий, обволакивающий. — Ты всегда такая серьёзная, когда дело доходит до… экспериментов.
Я пытаюсь отвести взгляд, но он мягко берёт меня за подбородок, заставляет смотреть в глаза.
— Знаешь, что самое смешное? — шепчу, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я ведь правда боюсь.
— Чего? — его дыхание щекочет кожу.
— Что ты окажешься прав. Что это будет… слишком хорошо.
Он тихо смеётся, наклоняется ближе.
— А что в этом плохого?
Молчу.Ответа нет. Потому что его пальцы уже скользят по моей щеке, а в голове — ни одной связной мысли. Только жар, оставшийся от бани, и этот невыносимо медленный, мучительный момент, когда всё вокруг перестаёт существовать.
Где‑то вдалеке слышится голос Аньки — она зовёт меня, но я не могу пошевелиться. Артём медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе.
— Так что, — его голос звучит почти нежно, — дашь мне шанс доказать, что я не ошибаюсь?
Я закрываю глаза. И киваю.