— Ваша? — Небрежно спросил у девушки, хотя в отличие от слов, бережная передача ребёнка говорила об обратном. Девушка кивнула и забрала девчушку, сразу прижала к груди. Ребёнок зажмурился и вжался в шею, обрамлённую чёрными волосами. Я пристально рассматривал девушку, едва сдерживая себя, чтобы не завыть. Грохот от очередного шага статуи отвлёк нас, и я уже кинул девушки: — уходите в безопасное место, я найду вас. “Мама…”
— А ну выходи, Саске! — Раздался над головой возбуждённый голос Мадары. Девушка в ужасе застыла, но я шикнул на неё, чтобы бежала. Она в последний раз кинула на меня обеспокоенный взгляд и скрылась. А я приготовился.
В глазах горел новёхонький Мангекё, на лице ехидная ухмылка. Он не стеснялся, с размахом сметая все здания на пути. Я мысленно выругался и повёл его прочь из деревни. Уже когда она осталась позади, я позволил себе остановиться и обернуться.
— Ну, что стоишь, как баран? Я сказал, что сражусь с тобой, — ухмылка стала шире, превращаясь в кровожадный оскал, — более того, я убью тебя.
— Уверен? — Вокруг тела начала собираться лиловая аура, превращаясь в скелет. На миг в глазах предка сквознуло удивление, но после сменилось ранее виданным ехидством. — Выследил меня?
— Скажем так, выждал момент, — уклончиво ответил Мадара, — Кири и так заслуживает трёпки, а тут такая уникальная возможность.
Я не спешил формировать полную форму, ограничился лишь полупрозрачным скелетом вокруг тела, глаза в черепе опасно блестели. Я хмыкнул.
— У нас обоих вечный Мангекё. — Протянул я, разглядывая свою руку и уже сжатый кулак. — Что ты собираешься делать?
— У меня была мечта, которую вы с Хаширамой буквально растоптали! — Я удивлённо вскинул бровь, в ответ мне послышался уже серьёзный тон. — Были люди, которые по вашей воле отдали жизни, чтобы защитить меня. Чтобы защитить клан. Они делали всё, чтобы деревня процветала. Но… они умерли, просто так! Ты думаешь, я стал бы мириться с этим?
— Благополучие деревни превыше всего… — процитировал я слова одного уже давно умершего гада, — ты не думал, что эти люди доверили жизнь клана тебе? И как ты отреагировал на это? Предал, поддавшись эмоциям…
— Да что ты понимаешь? — Рявкнул Мадара, земля под ногами задрожала, но я не сдвинулся с места, пристально смотря своим в Мангекё Мадары. — Эти войны никогда не закончатся. Это вечный цикл, такая человеческая природа, её не изменить! Что бы человек ни делал, а войны возникнут неизбежно. Я хочу создать мир без войн. Вечный Цукиёми позволит погрузить всех в иллюзию, где каждый будет видеть то, что захочет…
— Где та личность, которая тебя надоумила на это? Я пойду его убью, прямо сейчас, — серьёзно сказал я, нехотя формируя оставшийся Суссано.
— Это написано на клановой плите, тебе ли не знать? — Усмехнулся Мадара, заинтересованно разглядывая мой Сусано. Указывает на моё время, поганец.
— Это бред. — Строго отрезал я, покачав головой. — Так уж вышло, что каменная плита Учих не несёт истинной информации.
— О чём ты?
— Изначально каменная плита Рикудо Сеннина несла информацию о предостережении пробуждении Риннегана. Эту скрижаль можно расшифровать лишь частично, не обладая Риннеганом. Уже в последствии плита была дополнена тем, что Бесконечное Цукиёми спасёт Учих. Но это… ложь.
— В смысле? — Мадара даже немного опешил от полученной информации. — Где доказательства? Почему я должен тебе верить?
— Посмотри на меня, увидь в левом глазу Риннеган и вспомни, что я из Будущего. — Спокойно выдерживаю разъярённый взгляд предка. А он не настроен на разговоры. Вон, уже готовится нанести удар. Спокойно парирую удар и наношу свой, вытаскиваю из ножен меч и уже стараюсь задеть оппонента им.
— Я не собираюсь менять свои убеждения только потому, что какой-то мальчишка сказал, что он знает будущее! — Взревел Мадара. — В твоих глазах столько же боли, что и в моих. В этом я тебя понимаю. Вот, скажи, ты терял близкого человека?
— Да, — хмуро отзываюсь, следом за Мадарой развеивая Сусано после продолжительной бойни, — и не раз. — По вопросительному взгляду стало ясно, что он хочет знать продолжение. Что ж, на, тебе продолжение! Пусть ударит по твоему самолюбию. — Клан Учиха был вырезан почти полностью, моим старшим братом, который использовал мою ненависть в обратку себе. Я убил его, а потом раскрылась правда, что ему это приказала верхушка Конохи. Теперь, остались двое носителя додзюцу: я и моя дочь.
Мадара поджал губы. Что, интересно, творится в его голове? Огорошить его данной новостью мне показалось уже не такой хорошей идеей. Точнее, просто злой иронией, чтобы поставить выскочку на место. И сейчас видимо в нём борются эти две половины. Только вот я не продумал, если Мадара встанет на путь истинный (вряд ли, конечно), то как примет его клан? Однозначно, главой ему быть уже не светит. Гонения до конца жизни? Да, даже если сейчас он одумается, то в Коноху уже на вряд ли вернётся. Тут сыграет роль Учиховское воспитание. Охх, чем я думал?
— Где сейчас Чёрный Зецу? — Спросил я, поймав его сосредоточенный взгляд. Никаких шуток.
— Какой ещё Зецу? — Либо он очень умело скрывает эмоции за каменной маской, либо действительно ещё с ним не пересекался. Только вот это вряд ли.
— То существо, именующее себя волей Мадары.
Что, реально не встречался? По вопросительному взгляду вижу, что действительно нет. Проскальзываю в его голову, успеваю заметить отсутствие любых ментальных закладок, как меня тут же вышвыривает из подсознания. Чувствую, как цепкие пальцы сжимаются на горле, и спину пронзает боль от удара в здание.
— Так или иначе, — Мадара хищно сверкнул своими шаринганами и приблизился к моему лицу, — я всё равно тебя убью.
Зря я так думал. Мадара уже погряз в ненависти и без помощи Зецу. Смерть Изуны сильно пошатнуло его внутренние устои, ведь брат был для него всем. Оберегал его, как зеницу ока. Его можно понять, как обычного человека. Для Учих родственные связи значат куда больше, чем в обычных семьях. Двое родных братьев в семье — это потенциально слаженный двойной механизм, и если один из них накроется, то следом полетит и второй. Поэтому Мадара так тяжело воспринял смерть Изуны, поэтому меня самого гнобило до самого конца чувство вины. Очень сильные эмоции, возникающие при подобном случае, как раз и становятся спусковым крючком погружения во тьму.
Я с семи лет был один. Я не понаслышке знаю, что такое одиночество. И спустя столько времени оно так сильно ко мне приелось, что стало уже неотъемлемой частью жизни. Поэтому я ухожу из деревни, поэтому я занимаюсь самообразованием в уединении, поэтому… нет, я рад, что у меня есть семья. Кто бы что ни говорил, а это действительно одно из немногих вещей, способных зажечь в моём сердце огонёк. А у Мадары с самого начала и до конца было всё: клан, брат, родители, он был главой клана и самым уважаемым человеком в деревне, помимо Хаширамы, конечно. А когда он лишился слишком привязанного к нему якоря, то моментально переосмыслил для себя приоритеты. И они, скажем так, вышли не в пользу общества.
— Ты думаешь, ты один такой на свете? Человек, лишившийся всего. Хочешь, я тебе расскажу по секрету, только ты не говори никому? — Я приблизил искажённое в негодовании лицо к его лицу. — У тебя есть клан, семья и бывшие друзья. У тебя есть дом, в который ещё не поздно вернуться. Ты просто высасываешь проблему из воздуха! Хочешь знать, а какого жилось мне? Да я в семь лет лишился абсолютно ВСЕГО, от родных и до прежней атмосферы. Я всю жизнь провёл в фактическом одиночестве. И тебе ли говорить о своей несостоявшейся жизни? — Я чувствовал, что Мадара слегка ослабил хватку, задумавшись над моими словами. Да и весь его вид обозначал крайнюю степень задумчивости вперемешку с нервозностью. — Только вот ты не учёл главного, — уже прошипел я, не собираясь сдавать позиции. — Я первым тебя убью.
========== Наруто спешит на помощь. ==========
Ночь, темнота и тишина медленно опустились на деревню. Кое-где на чёрном небе засверкали звёзды, и из густых облаков выплыла большая луна, освещая город, как на ладони. Это совсем не мешало “камуфляжу” одной тени, тихо скользившей по крыше домов направляться в свой конечный пункт. В голове крутилась только одна навязчивая мысль, не дающая отвлечься: “Только бы не забыть! Только бы успеть!”