Ещё неделю назад он жил, как жил. Что ему на месте не сиделось? Да, опять решил помочь лучшему другу. А в итоге сам погряз в этом дерьме. Как оказалось, видеть прошлую Коноху было совсем не в радость. Минато это видел, но не комментировал. Видимо, давал время на размышления.
— Как бы правильно сказать, — улыбнулся Минато. — я почувствовал что-то знакомое в тебе, а также увидел, как ты обращаешься с чакрой Кьюби. Признаться, для меня это был шок. — мужчина усмехнулся. — Поэтому решил самостоятельно решить этот вопрос до прихода старейшин. Они бы моментально отправили тебя к Яманака и вынесли всю дурь, что в тебе живёт.
— Даа, я не испытывал на себе стиль Яманака, но наслышан и, признаться, даже не хочу. — Наруто картинно потёр лоб и усмехнулся.
Когда они зашли обратно домой, то встретились со взволнованной Кушиной. Она металась по дому взад-вперёд с кулаком у груди и явно о чём-то переживала. Когда она увидела блондинов, её глаза непроизвольно расширились.
— В чём дело? — настороженно спросил её муж, приобнимая за плечи.
— Пришли анализы, — хрипло прошептала и стиснула зубы. По щекам начали струиться слёзы. Наруто замер в недоумении. — Это правда… то есть, ты… — Кушина прижала ладонь к губам, а глаза стали наполняться слезами. Она быстро отвернулась и помотала головой, скрывая покрасневшее лицо и слёзы. Минато подошёл к ней и приобнял.
— А я что говорил? — возмущённо буркнул Наруто, потирая шею. Кушина осторожно подошла к нему, смущённо улыбнулась и положила руки ему на плечи, смотря неверяще.
— Охренеть.
«Всё, можно выносить» — засмеялся Курама у Наруто в подсознании, наблюдая, как Кушина оседает в руках Минато.
***
Темно, мрачно и сыро. Воздух разрезает свист плети, удары кулаками и ногами, хрипы и стоны. Ни одного слаженного слова не донеслось за два часа. Лишь ужасающие звуки, доносящиеся из глубины камер, словно снова и снова забивали раненое животное. Самым ужасным и мучительным способом.
Повинные в различных событиях люди, теперь опасливо жались к углам своих камер — как можно дальше от страшных звуков.
— Фугаку-сама, он не сказал ни одного слова. — рядом с предводителем клана Учиха появился Анбу и сдал отчёт о проделанной работе. Фугаку бегло просмотрел записи и вздохнул.
— Значит, нужно принять более действенные методы.
Как бы ни было больно, что бы эти люди ни предпринимали — всё окажется бесполезным в итоге. Потому что Саске твёрдо знал, что ни за что и никому не раскроет всю правду про себя, про будущую Коноху и приближающийся геноцид. У него, в отличие от Наруто, в приоритете стоит защита своей деревни, а не этого жалкого отголоска прошлого.
Саске сквозь шум в ушах смог различить, что кто-то ещё зашёл в камеру. Внезапно лицо брюнета подняли за подбородок, заставив смотреть на себя. И не смотря на всю ужасную боль во всём теле, Саске смог посмотреть в глаза «отцу».
— И что же ты за фрукт такой? Перебил половину моего клана, а теперь покорно принимаешь побои и молчишь.
Да если бы Саске хотел, он бы Коноху и всех-всех за минуту уничтожил. Но у него не хватило сил выгнуть бровь.
Саске хотел ему сказать, что не половину клана он убил, а всего несколько человек, которые просто толпой кинулись на него. У него не было времени и выбора размышлять. Но язык слипся во рту, мешая разговаривать.
Единственное, что Саске сумел сделать, это чуть улыбнуться. Сделать полу-расслабленный взгляд с лёгкой улыбкой — и всё, любой человек взбесится.
Глава клана Учиха с пренебрежением оттолкнул пленного. А когда пошёл на выход, не заметил, как в спину воткнулся пристальный взор орлиных глаз, замышляющих что-то очень и очень нехорошее.
========== Старые новые знакомые ==========
От лица Наруто.
Я ведь как думал: пришли, повидались и ушли. Ан нет, как оказалось, здесь так просто не отпускают.
И ладно я — с меня подавляющие чакру кандалы сняли, хотя некоторые печати всё-таки оставили. Но вот Саске повезло куда меньше. Зная просто непробиваемый характер Клана, можно уверенно сказать, что мой друг молчит, как партизан. Однозначно, это вылезет ему боком.
Как бы то ни было, спасать своего друга надо. Я ведь ему всё-таки помогать пришёл, а не просто так ворошить прошлое. Будь моя истинная воля, я бы даже не совался в пройденное время. Оно на то и прошлое.
Короче, возможностей у меня было предостаточно, чтобы узнавать что-то о нынешней Конохе почти беспалевно. Конечно, в архивы Анбу и Хокаге меня не пустят, но я и малой библиотеке рад. Надо поговорить со своим семейством насчёт Саске. Батя же сейчас уже Хокаге, а значит, знает много всяких лазеек. Я думаю, мы сможем с ним сработаться. Инфа на инфу.
Сейчас, когда семья Намикадзе знает, какова моя задача — всё и усложняется, и упрощается. И я уже даже не знаю, как они отреагируют на мой «героизм» Пойду рисковать жизнью ради друга. Не впервой. Эх, знали бы вы…
— Я настоятельно тебе рекомендую попробовать, правда там острый перчик, будь осторожен. Кушина балуется иногда.
Перед моим носом на столе образовалась тарелка с супом и плавающими в бульоне овощами с перцем. Смотря, как красные перчинки всплывают наверх, словно заискивая, я невольно сглотнул. Сразу вспомнил миссию в детстве, когда одна старушка готовила супер-ядерное карри. И я очень надеюсь, что изрыгать пламя я не буду!
На самом деле — я задумчиво водил ложкой в блюде тёмной жижи и не обращал внимания на обеспокоенные взгляды родни. С тех пор, как узналась правда о генетике меня и Саске, мне стало проще, а вот Саске — хуже… а когда я узнал, что его подвергают пыткам, ибо теме ничего не говорит, то едва не снёс Ки целой дом.
Да как они смеют?!
Тупые Учихи. Думают только о себе и секретах клана. По рассказам, только Итачи и Шисуи были адекватными. У остальных же завышенное самомнение и длинный язык, который никто не решается укоротить. Боятся красных глаз.
— Мы ничего не сможем сделать, пока Учихи не разберутся между собой. — Минато нарезал хлеб и положил на стол. — И тебе я рекомендую не соваться в их разборки. Учихи это Учихи, с ними ничего не сделаешь.
— Но можно же как-то повлиять, ты же Хокаге!
— Когда-то, — Йондаэмэ отвёл задумчивый взгляд в окно. — так же рассуждал и Тобирама-сан. Он дал Учихам возможность реализовать себя, но отдалил их от деревни. Когда кто-то решает за целый клан, это приводит к неминуемому бунту.
Намикадзе серьёзно посмотрел в мои глаза, и в них я увидел немой вопрос и вызов. Он прав. Переворот действительно имел место быть, если бы не Итачи вовремя подсуетился.
Больше всего на свете я хотел бы избавить теме от боли. Но, получится ли у меня? Во всяком случае, Саске далеко не слабак, и в окончательную обиду себя не даст.
***
Сколько уже прошло времени? Саске не отпускало чувство, что он что-то потерял. Что-то не мог вспомнить. Словно кто-то начисто залил краской этот участок памяти. И от бессилия хотелось лезть на стены.
Довольно непривычное ощущение. В последний раз он себя так чувствовал лишь после войны, когда его, в целях профилактики, закатали в смирительную рубашку и бросили под замок. Но тогда он был подростком, которому всё море по колено. Сейчас же это взрослый мужчина, от одного только взгляда которого люди разбегаются. И сейчас, он позволил себя поймать, побить, потоптаться на гордости. Разнести в пух и прах надежды, что его семья всё-таки адекватная и сможет понять что-то. И эти надежды рушились, как карточные домики с ударами хлыста.
Но мысли были далеко.
Цель оправдывает средства, сказал бы Саске. И, прокручивая раз за разом свою задачу, ради которой он вообще сюда сунулся, боль немного отступала. И в то же время в сердце Саске зарождалась ненависть. К своему клану и к… себе… что позволяет играть с собой.
«Ну ничего, вы ещё попляшете» глядя исподлобья на охранников, мрачно-предвкушающе улыбнулся брюнет. «Так попляшете, что костей не соберёте!» вихри воздуха взлохматили концы волос, подняли пыль и на секунды ослепили других Учих. Когда они раскрыли глаза, Саске в камере уже не оказалось. Иллюзорными техниками Саске владел на сносном уровне, хоть до Шисуи ему было далеко. Но и этого хватило, чтобы оказаться на лестнице. В глазах невольно потемнело.