Меня передёрнуло как и его.
— А мне не кошмар, а какой-то детектив прямо снился. — Усмехнулся я, укладываясь рядом с ним. — Будто бы какой-то человек в белой маске появился из ниоткуда и шагал по улицам, а я тащился за ним. Всё происходило так реально, что я подумал это реальность. Он вёл себя как-то вежливо отстранённо. А когда он остановился в луже какой-то грязи у магазина, обернулся и сказал, что ещё вернётся.
— Мда, и приснится же такой бред. — Фыркнул брат и вышел из комнаты. Я остался наедине со своими мыслями.
***
Я проснулся от резкого толчка в боковую часть тела, да такой силы, что в глазах потемнело и я чудом не потерял сознание. На балансировке сознания и обморока я попытался подняться. Правая часть тела сильно болела, но она на несколько секунд отступила, когда перед глазами я увидел белые ботинки. Очень сильно знакомые белые ботинки без единого пятнышка и со шпорами на пятках. Я сглотнул — только у одного человека есть такая обувь.
— Поднимайся, — меня грубо вздёрнули за шиворот. — Сегодня пойдём в другое место, оно далеко.
Я грубо вывернулся из хватки человека и отошёл на шаг. Всё та же чёрная шаль на плечах с цепью на груди, необычным чёрно-бардовым костюмом, смоляные волосы длиной чуть выше плеч лохматые больше чем всегда, и маска, напоминает немного карнавальную. Тот самый важный атрибут в его внешности, который он никогда не снимает. Через неё не видно глаз, лишь чёрные прорези, и это немного озадачивало. Снова этот человек. Снова он ворвался в мой сон, но сон настолько реальный, что путаешь его с реальностью. И боль всю чувствуешь.
— Не собираюсь я никуда с тобой идти, — буркнул я, стряхивая пыль с походного плаща. Стоп, плаща? Я ударил себя ладонью по лбу. Ах да, это же сон. — Делай, что хочешь, а меня оставь в покое.
Мне показалось, в прорезях для глаз сверкнул недобрый огонёк. Уже через минуту я пожалел, что вообще раскрыл рот.
Его гордая осанка, вздёрнутый нос и взгляд свысока - всё выдавало в нём отличительную чету графа, я бы сказал, голубую кровь. Чёрные впадины для глаз завораживали и заставляли цепенеть, мужчина одним лишь видом будоражил кровь в венах, заставляя её закипать и трясти коленями. Я, конечно, много слышал о разных феодалах наших стран, однако… такого человека я видел впервые. Ничто не казалось мне знакомым. Каждый раз, когда я с ним встречался, он был как новая глава закрытой книги, которую только раскрываешь раз и начинаешь читать, как лист переворачивается —
новая глава. Каждый раз я узнаю его больше. Каждый раз при встрече у меня дрожат колени при взгляде на этого человека. Человека ли? Само воплощение демона, не иначе.
Он очень скрытный. Всё, что я о нём успел узнать: он — шиноби очень высокого ранга, до которого мне как до луны. Это очень сильно волновало: при каждой встрече я начинаю мелко дрожать и пятиться назад. Закрываю глаза в надежде проснуться. Он не уходит — стоит рядом и угнетает своим присутствием, ничего не предпринимая. Нельзя было знать наверняка, любопытно ему или вызывает отвращение. Но сколько бы я не бился, окончательный страх я осилить не смог. Всё равно вызывает неприятный холодок. Ему не хочется перечить, но моя внутренняя гордость не позволяет мириться. Я скован мыслями и действиями. Если бы я только знал, кто он, кто скрывается под маской. Мне бы стало легче жить. Наверное.
Я хватаюсь руками за голову и падаю на колени. Эдакая сильная звуковая волна прошлась по связкам, чуть ли не скручивая их в сжатую цифру восемь. Я застонал. И, да, это ужасно больно. Но как шиноби я должен держаться до конца и не сдаваться, оставаться верным своим принципам. Но как тут выдержишь, когда такой мужик с голубой кровью пришёл и только своим видом внушает такой лютый страх, словно у мыши перед диким гордым котом. Когда звон в ушах прекратился, я уже просто лежал на пыльной дороге и глотал ртом воздух. И пофиг, что слюна стекает на дорогу, пофиг, что прохожие оборачиваются, пофиг на ногу, поставленную на позвоночник в область лопаток, не позволяя подняться.
— Не испытывай моё терпение, — только и фыркнул он.
Мы медленно поплелись вперёд, когда он вздёрнул меня вверх. Снова. Хотя, если бы он действительно был мучителем, то давно уже подогрел демонический котёл, приготовил “Игрушки” для бдсм расчленения и тому подобное. Очень хотелось бы знать, что твориться в его голове. Очень чешутся руки сорвать с него эту странную маску, но он останавливает меня лишь поворотом головы в мою сторону. Я замираю как вкопанный, и потом снова иду за ним, пристыженный и уныло раздражённый. Раздражает своя слабость.
Он что-то спрашивает у прохожих, они кивают, куда-то показывают. Я снова уныло плетусь за ним. Просто не могу перечить. Что, интересно, он спрашивает?
***
— Почему так? Помогаешь человеку, доверяешь ему свои секреты и… душу, а они в итоге предают. Некоторые даже убивают. — Спросил я безжизненным голосом уставившись в пустоту, в безлунное ночное небо.
— Потому что мир слишком мрачен. Для людей с чистыми душами здесь места нет, быть мрачным и подлым намного проще. — Так же тихо ответил мне мой таинственный спутник, смотря куда-то под ноги.
— А вот, скажем, была бы такая душа сейчас здесь, вы бы что с ней сделали? — Немного приподнялся я с бревна, на котором лежал. Мужчина выдержал долгую паузу перед ответом, я же уже успел испугаться, что он снова применит своё “страшное” обаяние. Но нет. Он тем же тихим и мелодичным голосом продолжил:
— Светлых душ здесь нет. — На устах горькая усмешка. — Все грешны, все заляпаны в крови. Я бы и не стал цепляться за такую давно умершую надежду встретить такого человека.
— Но ведь вы цеплялись? — Спросил я тихо, боясь спугнуть нашедшее на моего мрачного спутника вдохновение. Эти слишком редкие моменты должны длиться как можно дольше в нашем с ним общении.
За пять таких вот странных встреч в моей голове во сне я уже успел свыкнуться с мыслью о том, что иногда ко мне приходит такой вот гость. И мы целую ночь не спим - путешествуем по каким-то городам, лесам, полям, разыскиваем что-то. Я уже тихо и истерично хихикаю в подушку, называю себя сумасшедшим, кручу пальцем у виска. Я псих, я точно псих. В моей голове живёт ещё один человек, который сам решает, когда ему приходить, а когда уходить. Но после его визитов я как ни странно чувствую себя сильно отдохнувшим. Спасибо ему за это. Наверное.
— Это было давно, — взгляд упал на свои раскрытые ладони, он словно бы стал что-то вспоминать, — надежда, она такая нежная и хрупкая, готовая сломаться от дуновения ветерка. Да, у меня была надежда — на нормальную жизнь. — Я так и не понял значения его слов, а он продолжил: — Хотел бы я… всё вернуть. — Мне показалось или его руки дрожат? На губах немного истеричная улыбка. Он тоже сумасшедший, как и я. — Вернуть всё как прежде уже никогда не получится. Если только изменить всю историю. — Он выпрямился и повернул голову ко мне. Вижу даже через его непроницательную маску все эмоции: отчаяние, безудержная тоска и такая сильная надежда, что прямо душу пробирает. Без лишних слов понимаю по его мимике, что его полностью захлестнуло отчаяние. Тут я понимаю, что он - тоже человек. Вполне себе материальный человек со всеми эмоциями, желаниями. Подхожу к своему спутнику и на свой страх и риск кладу руку ему на плечо. Он даже не дёрнулся, лишь через пару секунд словно обречённо опустил голову, зарываясь руками в волосы. Ерошит их, трёт ладонью лоб и щёки. Непроизвольно тяну вторую руку к его руке. Мы оба не понимаем, что сейчас происходит. Впадины для глаз словно в душу мне смотрят, силясь отыскать подвох, а я смотрю в его, надеясь отыскать хоть немного… жизни. Самой крохотной, но жизни.
Рука так и остаётся висеть в воздухе…
***
Так и чувствую себя одиноким. Среди своих ты чужой, тебе чего-то не хватает. Вот и мне этого не хватало, только я до последнего отказывался в это поверить.