Девушка украдкой посмотрела на брюнета, попивающего пунш, и опустила взгляд на его двухцветное хаори. Никто не знал, почему его накидка состояла из двух половинок, хотя многие пытались выпытать это у Истребителя. Но тот лишь отмалчивался. Сейчас синие глаза, опущенные вниз, отчего-то выглядели еще печальнее, чем обычно. Шинобу поджала губы и отвернулась.
Нет, Шинобу вовсе не ненавидела Гию. Более того, она даже в некотором роде восхищалась им. Мужчина сохранял хладнокровие в любой ситуации, всегда стоял на своем и не обращал внимание на мнение окружающих. Даже тогда, на горе Натагумо, он заступился за Камадо, дал им сбежать и выступил против Столпа Насекомых. Нарушил устав, хотя знал, чем это грозило для него! Пожалуй, Кочо бы так не смогла, даже если бы сильно хотела.
А еще Томиока был первым, кто увидел настоящие эмоции мечницы, спрятанные под фальшивой улыбкой. Просто потому что он был таким же, как она. Только, в отличие от нее, он не улыбался, а ходил с каменным лицом, прочитать которое чаще всего не представлялось возможным.
Девушка сделала очередной глоток пунша, отмечая про себя, как небольшое количество принятого алкоголя действует на ее состояние. Употребляла редко, поэтому, чтобы опьянеть, ей и стараться не пришлось. Приятный грушевый напиток отдавался теплом во всем теле, немного затуманивал разум и притуплял практически все чувства, кроме яркого чувства наслаждения. Неожиданно стало жарко, хотя их форма, вообще-то, должна защищать и от жары, и от холода. Фирменная улыбка расплылась на порозовевшем лице, приобретая вид искренне довольной.
Украдкой наблюдая, как маленькая Кочо постепенно пьянеет, Томиока сухо усмехнулся, но девушка даже не услышала этого. Неудивительно, что алкоголь так быстро начал действовать — она ведь даже не закусывала.
— «Хотя… я ведь тоже не закусываю», — мысленно договорил он, опустив взгляд в пунш, и поболтал напиток в своей руке. Фруктовый напиток на белом вине был приторно сладким и приятно освежал — куда вкуснее простого саке. Пожалуй, это был один из тех немногих случаев, когда пристрастие Канроджи к западным штучкам имело свою пользу.
Гию редко обращал внимание на шуточки, что Столп Насекомых отпускала в его сторону при каждом удобном случае. Делал вид, что не слышал или слышал, но предпочитал тактично промолчать, чем ответить. Однако окружающие почему-то принимали его тактичность за высокомерие.
Шинобу была такой слабой, хрупкой и вредной, но поражала своей стойкостью и уверенностью в своих силах. Она многое пережила, и иной раз мужчина скрепя сердце отмечал, до чего же они похожи друг на друга. Оба лишились семьи в раннем возрасте. Оба потеряли старших сестер. Оба прятали настоящие эмоции, притворяясь, словно все хорошо, словно их ничего не волнует. Оба были не уверены в аспектах, связанных с ними самими: Кочо — в своих силах и способности победить демона, убившего сестру, Томиока — в своем праве на место Столпа и праве на жизнь. Такие похожие, но в то же время такие разные.
Если бы Шинобу не приставала к нему, быть может, он бы никогда не задумался над тем, что привязан к ней чуточку больше, чем к обычному товарищу.
— Кочо, — вдруг позвал брюнет, повернувшись лицом к Столпу Насекомых.
Если бы Гию отвечал ей, быть может, она бы никогда не задумалась о том, что принимает его за кого-то большего, чем просто напарника.
— Да, Томиока-сан? — девушка тоже повернулась лицом к Столпу Воды.
Стаканы обоих уже давно опустели.
— Хочешь уйти отсюда? — интересуется он, вглядываясь в глубину фиолетовых глаз, в очередной раз читая ее как открытую книгу.
Пьяная улыбка становится шире, когда уголки алых губ тянутся вверх, и она отвечает, кивнув:
— Хочу. У тебя есть предложения, как это сделать, Томиока-сан? — Кочо специально растягивает его имя, вкрадчиво произнося каждый слог. А в голосе ни намека на наличие алкоголя внутри.
— …есть, — мужчина отставил стакан на край стола и наклонился ближе к лицу собеседницы.
Девушка тоже отставила стакан, не сводя глаз с мечника.
— Не боишься пожалеть об этом, Томиока-сан? — томно понизив голос, спросила она, привстав на носочки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
— А ты? — ответил он вопросом на вопрос и, не дожидаясь ответа, подался вперед, встречаясь своими губами с ее.
У Гию не было опыта в поцелуях, у Шинобу — тем более. Но именно в невинности их первого поцелуя и заключалась вся его прелесть. Во рту у обоих чувствовался вкус пунша, и губы были до сих пор влажные. Но их близость прекратилась практически сразу, ведь вокруг слишком много свидетелей, а ни Столпу Воды, ни Столпу Насекомых не хотелось бы, чтобы их только что зародившиеся любовные отношения стали темой для обсуждения среди Истребителей.
Оторвавшись друг от друга, они глубоко задышали через приоткрытые рты, безмолвно глядя друг на друга.
— Божечки, мы ведь чуть не пропустили фейерверки, Томиока-сан, — вдруг произнесла девушка, хватая мужчину за широкую и горячую ладонь. — Было бы не очень хорошо, если бы это случилось, не так ли?
— Хм, — брюнет неопределенно хмыкнул, опустив взгляд на тонкую ручку Кочо в своей руке.
Нет, ни он, ни она определенно не будут жалеть о случившемся.
Комментарий к Четвертая омела (Томиока Гию/Кочо Шинобу)
На самом деле, описывать отношения между Шинобу и Гию оказалось сложно. Надеюсь, мне удалось попасть в их характеры. По крайней мере, я их вижу именно такими.
Спасибо за прочтение!
========== Пятая омела (Убуяшики Аманэ/Убуяшики Кагая) ==========
Когда Аманэ было семнадцать, она стала женой тринадцатилетнего Кагаи и приняла фамилию Убуяшики. И вот их союз длится уже десять лет. Дочь священника знала, что рано или поздно ей придется стать женой человека, который, скорее всего и до тридцати не доживет, которого подкосит ужасная смертельная болезнь, за которым ей же придется ухаживать. Ее готовили к этому с самого детства. Ее выбрали уже очень давно.
Быть главой Истребителей демонов — очень большая ответственность, а быть главой Истребителей в столь юном возрасте — просто громадная. Помимо координирования действий своих подчиненных — детей, как любовно называл их Кагая — ему было необходимо улаживать периодически возникающие проблемы с полицией и императором, следить, чтобы каждому мечнику стабильно выплачивалась зарплата и чтобы никто из них, по возможности, ни в чем не нуждался. Содержание поместья Бабочки тоже отчасти входило в обязанности Убуяшики-старшего, хотя сестры Кочо (теперь уже одна из сестер) были в состоянии позаботиться о госпитале.
Все дети рода Убуяшики отличались незаурядным умом и поразительной тягой к знаниям буквально с пеленок, но, даже так, главам семейств всегда была нужна поддержка, опора, и этой опорой выступали их жены. Аманэ работала наравне с Кагаей, даже когда была беременна своими первенцами-близняшками. Даже когда они родились, а девушка вновь была беременна, на этот раз мальчиком, у нее не было ни минутки свободного времени. И хотя муж упорно убеждал жену в том, что он и сам может справиться с делами организации, госпожа Убуяшики не слушала его и продолжала помогать чуть ли не до самых схваток. Однако такое поведение Аманэ вовсе не удивительно — во всех поколениях дочери священников, которые выходили замуж за мужчин рода Убуяшики, были такими же работящими и даже упертыми. А как иначе?