Когда между судами остается не более 20 метров и совершенно ясно, что они столкнутся левыми скулами, я командую право на борт и даю полный ход машине. Лоцман, видя, что Шарыгин с бешеной скоростью вращает штурвал вправо, что-то кричит, очевидно, предупреждая о мелководье справа, но мне некогда слушать его. Нос судна резко бросается вправо, и теперь землесос идет прямо на нашу кормовую надстройку слева от нас. Он очень близок, я сейчас же командую лево на борт, и Шарыгин с максимально возможной быстротой перекладывает руль налево. Корма быстро бросается в сторону от угрожающе приближающегося землесоса.
— Одерживай! — кричу я.
И «Коралл» на полном ходу проскакивает почти вплотную по борту землесоса, держа курс на метр от его кормы. Несколько коротких секунд, еще раз лево руля, чтобы не прижало подсасыванием нашу корму к корме землесоса, и сразу малый ход.
На землесосе что-то кричат и машут шляпами, лоцман трясет мне руку, но я, потрясенный всем происшедшим, не замечаю этого. Наконец прихожу в себя и направляю «Коралл» к высоким фермам разводного моста. На секунду оглядываюсь: все так же неподвижно, склонившись над штурвалом, стоит Шарыгин, и только стиснутые зубы и полуоткрытый рот, высоко вздымающаяся грудь да крупные капли пота на лбу показывают, какое он выдержал сейчас страшное напряжение, ворочая судно, как игрушку, ручным штурвалом.
Спереди быстро приближается узкий проход во внутреннюю гавань через ворота, открываемые широким разводным мостом. Давно уже подняты и закреплены наверху обе его части. Когда они опускались в последний раз, даже трудно сказать. Поднятые вверх половинки моста стоят с уклоном градусов в шестьдесят, сужая до предела вверху проход между ними. Для обычного судна, проходящего ниже свода поднятого моста, это не страшно, для нас с нашими высокими мачтами — это уже довольно сложное предприятие. Нужно направить все три мачты так, чтобы их стеньги прошли в узком просвете между половинками моста, точно посередине, не задев за них такелажем.
Лоцман теперь не вмешивается ни во что и неподвижно стоит около, с интересом наблюдая за быстрой и четкой работой матросов, разворачивающих брифок-рей так, чтобы его концы не задели за половинки моста. Особенное восхищение вызывает у него Рогалев, который, оставшись на мгновение один на левом топенанте, мощным усилием, от которого его обнаженная спина и руки покрываются желваками мускулов, рывком тянет на себя снасть, опуская левый нок брифок-рея и одновременно поднимая высоко вверх правый.
— Большой, сильный человек! — говорит лоцман восхищенно. — Русские очень сильные и смелые люди, — убежденно добавляет он. И снова смотрит на приближающиеся, высоко вверх вздыбленные фермы моста.
Прямо и точно по заданному курсу, повинуясь легким, почти неуловимым движениям рук Шарыгина, шхуна входит в проход и, благополучно миновав мост, входит во внутреннюю гавань. Справа далеко тянется запущенный пустой мол с рядами складов. Давно уже покрылись толстым слоем ржавчины рельсы железнодорожных подъездных путей, стоят пустые пакгаузы.
Печать запустения и заброшенности лежит на всех портовых сооружениях. Слева оживленнее: около самого входа стоит только что ошвартовавшийся «Барнаул», за ним борт к борту стоят два китобойца — «Касатка» и «Белуха», дальше небольшой пароход под мексиканским флагом. За пароходом небольшой участок свободной стенки, за которым возвышаются легкие стройные мачты «Кальмара». Напротив входа — обширный пустырь, заросший колючим кустарником, за ним белые невысокие строения города. Немного левее пустыря, в левом дальнем углу, виднеются мачты судов, стоящих в сухом доке. Ворота дока открыты, и сам док используется как добавочная небольшая гавань. За доком торчит несколько железных нефтяных баков, за ними — склон горы. Вода в гавани совершенно спокойная, покрытая пятнами нефти.
Поворачиваем влево и по указанию лоцмана двигаемся вдоль стенки. Проходим мимо борта «Барнаула», минуем китобойцев и приближаемся к мексиканскому пароходу, как вдруг лоцман чертыхается и быстро говорит:
— Опять они, не спросив, заняли место. Сеньор капитан, становитесь бортом к другой русской шхуне.
Кто они? Смотрю и вижу за мексиканским пароходом два небольших, окрашенных в белоснежную краску, аккуратных рыболовных бота с большими звездно-полосатыми американскими флагами. Место занято. Становиться к борту «Кальмара» рискованно. Каждое парусное судно имеет множество выступающих за борт частей, зацепиться за которые и повредить их при швартовке очень легко. Учитывая, что все эти детали выступают как у «Кальмара», так и у нас, риск повреждения увеличивается вдвое. Кроме того, правее носа «Кальмара» из воды торчат части борта затонувшей в воде баржи. Нет, становиться там не стоит.