— Она говорит, что у нее нет сдачи, — переводит тот, — но если сеньор пройдет с ней до того магазина, — он кивает в сторону лавочки, в которой я был вчера, — то там можно разменять деньги.
Ананасы стоят неизмеримо дороже, и я прошу переводчика сказать девушке, что сдачи не нужно. Девушка переспрашивает, потом что-то говорит, сильно краснея и смущенно опуская длинные ресницы. Переводчик улыбается:
— Она говорит, что сеньор добрый и богатый и что если сеньору нужно что-нибудь починить из белья, то за полдоллара она может пройти в каюту и сделать все, что нужно, — и от себя добавляет: — Очень хорошая сеньорита, красивая и молодая, немного бедная.
Я смотрю на девушку, ей лет пятнадцать, не больше, она действительно красива, и мне делается очень жаль ее.
Тщательно подбирая слова, я объясняю переводчику, что чинить у меня нечего и что полдоллара она может оставить себе и так. Из неловкого положения меня выручает матрос с «Барнаула», который, подойдя, сообщает о том, что лоцманов больше ждать не будем и начнем выходить самостоятельно. Я киваю девушке и переводчику и направляюсь на судно, крикнув на палубу матросам, чтобы кто-нибудь забрал ананасы из мешка. Пускаем мотор и, развернувшись на кормовом конце, направляемся к выходу. На стенке неподвижно стоят две фигуры: девушка с пустым мешком в руках и рабочий, наш переводчик. Я машу им рукой, оба отвечают тем же, затем девушка срывает с головы косынку и машет ею. Мимо проплывает борт «Барнаула». Поворот в узкий проход под разводной мост очень крут, но Шарыгин уверенно вращает штурвал, и вот мы уже во внешней гавани. Даю полный ход, и, высоко взлетев раза два носом вверх на прибойной волне, «Коралл» выходит в море. Отсюда мы пойдем к берегам Калифорнии, в город Лос-Анджелес.
Солнечная Калифорния
По-прежнему вдоль побережья дует встречный северо-восточный ветер, и мы вынуждены идти под мотором. Томительно и однообразно тянутся дни. Утром над далекими горами справа от нас медленно поднимается на безоблачном небе огромное солнце, и легкий предутренний туман быстро рассеивается под его горячими лучами. Жара была бы совсем невыносимой, если бы не этот постоянно дующий навстречу прохладный ветер.
Остался за кормой мыс Корриентес, и берега справа от нас исчезают. Сейчас «Коралл», минуя вход в длинный и узкий Калифорнийский залив, отделяющий Калифорнийский полуостров от материка, держит курс на мыс Сан-Лукас, южную оконечность полуострова. К вечеру 15 августа проходим далекий мыс Сан-Лукас, на котором еле заметно мигает маяк, и 16 августа в 8 часов на 111°11′ западной долготы пересекаем Северный тропик с юга на север, выходя из тропического пояса в умеренный. Чем дальше мы идем на север, тем прохладнее и прохладнее делаются воздух и вода. Холодное Калифорнийское течение, приносящее с севера охлажденные водяные массы, понижает температуру воздуха, а разность температур воды и нагретой солнцем земли порождает туманы.
От продолжительной работы мотора кормовой набор расшатывается, и поступление воды в машину увеличивается. Уже совершенно ясно, что в таком виде пересекать Тихий океан нельзя. Первый же встречный шторм может окончательно разрушить корму.
На совещании с Мельниковым, Жорницким и Буйвалом решено идти под парусами, лавируя против ветра от мыса Сан-Эухенио, выдающегося в сторону океана почти посредине Калифорнийского полуострова. Дальнейшее передвижение под мотором из-за увеличения поступления воды становится опасным. Еще в районе мыса Корриентес отстали, скрывшись за горизонтом, «Кальмар», «Барнаул» и «Касатка», и только «Дельфин» и «Белуха» неотступно идут у нас за кормой.