Затем постепенно нить беседы переходит к Буйвалу. Григорий Федорович говорит о том, что завтра многие из команды впервые ступят на землю Центральной Америки, соединяющей два громадных континента — Северную и Южную Америку. Берег Центральной Америки был открыт в 1498 году, во время третьей экспедиции Колумба.
Своим названием Американский материк обязан флорентийцу Америго Веспуччи, который в 1499–1504 годах принимал участие в четырех плаваниях в Новый Свет (Америку), описанных им в его письмах, адресованных Лоренцо Медичи и Пьеро Содерини. В 1507 году картограф Вальдземюллер предложил назвать описанные Америго Веспуччи земли «страной Америго».
В 1510 году это название появилось на картах и глобусах для обозначения Южной Америки, а с 1541 года распространилось и на материк Северной Америки.
Во вновь открытые земли хлынули любители легкой наживы — выходцы из Испании, Англии, Франции, Португалии и других стран.
До XIX века Центральная Америка, за исключением Британского Гондураса, который в 1638 году был захвачен Англией, являлась испанской колонией. Но с упадком могущества Испании в ее американских колониях стало развиваться стремление к государственной самостоятельности. В 1821 году страны Центральной Америки сбросили испанский гнет и в 1823 году создали самостоятельную Центрально-Американскую федеративную республику, просуществовавшую до 1839 года, когда эта федерация распалась на пять «карликовых» республик: Гватемалу, Сальвадор, Гондурас, Никарагуа и Коста-Рику.
Двенадцатого июля в 8 часов утра к нашему борту деловито подходит океанский буксир. Он больше «Коралла» и предназначен для буксировки больших пароходов. Для «Коралла» такой буксир не требуется, но за большой буксир порт получает больше, и портовые власти делают вид, что других свободных буксиров нет. Компании, которой принадлежат буксиры, нужен заработок. Бизнес есть бизнес.
Буксир подходит к правому борту «Коралла», и, когда он дает задний ход, гася свою инерцию, «Коралл», отброшенный мощной струей воды, испуганно шарахается в сторону, как бы пытаясь убежать от своего слишком сильного соседа. Но, брошенный ловкой рукой Сергеева, с полубака уже летит бросательный конец, который на носу буксира ловят два обнаженных до пояса матроса-негра и мгновенно крепят его за толстый манильский трос. Гаврилов, Олейник и Рогалев быстро подтягивают буксирный трос к борту. С кормы «Коралла» так же ловко подает бросательный конец Шарыгин. Когда оба троса закреплены у нас на борту, на буксире заводят их за барабаны шпилей, и суда быстро прижимаются друг к другу. На полубаке начинает работать мотор брашпиля, мы снимаемся с якоря. Якорь выбирается медленно, мешает ошвартованный у борта буксир, но вот наконец часто звонит в рынду Сергеев — якорь встал.
Капитан буксира, высокий, светло-рыжий, флегматичный мужчина, спокойно сидит, покуривая сигару, на раскидном полотняном стуле под тентом, натянутым над верхним мостиком. В рулевой рубке, сквозь открытые настежь двери, виден рулевой, устало склонившийся на большой, полированного дерева штурвал. Два негра-матроса уже завязали на полубаке оживленный разговор с Гавриловым и Быковым. Главным в этом «разговоре» оказываются жесты, но обе стороны понимают друг друга. Матросы уже курят советские папиросы, а в руках у Гаврилова пачка дешевых американских сигарет. Вся компания весело смеется.
Невольно любуюсь мощными черными, как эбеновое дерево, торсами матросов буксира. Солнце нестерпимо жжет обнаженные плечи и непокрытые курчавые головы, но они не замечают этого.
Окликаю капитана буксира. Он медленно поворачивается в мою сторону и вынимает окурок сигары изо рта. Я говорю, что можно давать ход.
— О’кей, — отзывается он и медленно встает, берясь за ручку машинного телеграфа. Рулевой по команде капитана быстро вращает штурвал. Под кормой буксира бурлит вода, и мы трогаемся с места, постепенно увеличивая скорость. Капитан снова садится на свой стул и время от времени бросает односложные команды рулевому.
Медленно проходим мимо корпусов китобойцев, занятых чисткой котлов, и увеличиваем скорость еще немного. Справа и слева остаются разноцветные буи, и портовые постройки двигаются нам навстречу. Немного не доходя до одной из пристаней, буксир круто поворачивает в протоку «Французского канала», огибая косу, заросшую высокими пальмами. Слева в непосредственной близости от нас проплывает набережная города. Ряд пальм, неширокая улица, за ней витрины магазинов и кафе. На набережной группами толпятся люди, разглядывая высокие мачты «Коралла» и флаг на его корме. Цвет их лиц в подавляющем большинстве либо черный, либо желто-коричневый. Белых лиц очень мало.