Протока постепенно сужается, и городские строения уступают место небольшим, грубо сколоченным домикам-хижинам. Здесь нет набережной, и на берегу толпятся группами голые ребятишки. Это негритянский поселок. Но вот кончаются и хижины, дальше расстилается большой пустырь, в конце которого видна высокая железная ограда. За оградой группа строений, окруженных густыми раскидистыми кустами. За ними видны очертания тележек для подъема небольших судов. Это и есть тот завод, на котором будет проходить ремонт «Коралла». За заводом протока резко сужается. Ветви деревьев, увитые лианами, с обоих берегов свешиваются над водой, покрытой тиной, громадными листьями каких-то водяных растений и причудливыми, величиной с большую кастрюлю, цветами. В конце видимого еще пространства протоки ее берега настолько сходятся, что ветви деревьев, растущих на противоположных берегах, переплетаются между собой, образуя туннель, погруженный в темно-зеленый мрак.
Буксир подводит нас к площадке слипа и, отработав задним ходом, разворачивает «Коралл» носом к берегу.
Тележка, предназначенная для подъема «Коралла», уже спущена в воду, и вершины ее башен, на которых толпятся белые и черные рабочие, всего на один-полтора метра возвышаются над водой. Буксир начинает осторожно заталкивать нас между верхушками башен. Теперь его флегматичный капитан уже не сидит под тентом, а стоит около рулевого, держась рукой за машинный телеграф, и маневрирует судном, подчиняясь окрикам с одной из башен, на которой стоит среднего роста плотный мужчина в американской военной форме.
Наконец нос «Коралла» медленно появляется между площадками, и почти одновременно с обеих сторон на него летят бросательные концы. Когда при их помощи на судно подняты и закреплены концы талей, мужчина в военной форме командует буксиру отдать концы. Я повторяю команду для наших матросов, и вот, дав задний ход и вспенив воду во всей протоке, буксир разворачивается и быстро идет к выходу в бухту. Его капитан уже снова сидит, развалясь на стуле, с неизменной сигарой в зубах, его часть работы уже закончена.
Теперь нами будут заниматься люди на площадках. С удивлением смотрю на их работу. На площадках нет никаких механизмов: не говоря уже о механических лебедках, даже и простейшего ручного ворота не видно. Рабочие вручную, обыкновенными талями, выравнивают нос судна, одновременно заводя его все глубже и глубже на площадку. По мере того как «Коралл» заходит в пространство между верхушками башен, с обеих сторон подаются все новые и новые тали, и все новые и новые группы рабочих вступают в дело. Продолжая заводить «Коралл» на площадку, они стремятся поставить его посредине между башнями. Эта операция продолжается довольно долго, и, налюбовавшись на американскую «технику», я ухожу завтракать. Команда уже уселась на палубе около второго трюма и пьет чай.
Через двадцать минут ввод судна почти закончен. Его еще немного выравнивают, и какой-то очень толстый и высокий рабочий в синем комбинезоне, — судя по всему, мастер, — просит меня для большей устойчивости раскрепить «Коралл» за салинги мачт к башням. Наши высокие 37-метровые мачты вызывают у него опасение, он боится, что судно опрокинется, когда начнет терять плавучесть. Подзываю Александра Семеновича и прошу раскрепить все три мачты.
Наконец и эта работа закончена. Сейчас начнется подъем тележки. Мужчина в военном, оказавшийся главным инженером завода, на шлюпке перебирается на берег и направляется к лебедке. Находиться на башнях во время подъема тележки с судном рискованно: а вдруг лопнет цепь и все сооружение уйдет в воду или вдруг судно потеряет равновесие и упадет на одну из башен, и главный инженер предпочитает руководить операцией с берега.
Начинает медленно работать лебедка, и тележка ползет вверх. Постепенно выступают из воды ее башни.
По мере отступления воды два мастера спускаются по трапам обеих башен, наблюдая, как опускается судно. Третий стоит на перекидном мостике посредине тележки, и по его команде рабочие у талей непрерывно выравнивают судно.