Когда я подошел к ним и поздоровался, он вежливо ответил и продолжал работать, насвистывая что-то веселое.
— Как дела? Когда кончите? — спросил я его.
Он охотно ответил, что дела идут хорошо, что свою работу кончит дня через три, и в свою очередь спросил, бывал ли я раньше в Америке. Я ответил утвердительно, и мы разговорились. Он сообщил, что его зовут Джек Уэстон, что он из штата Орегон, штата роз, с гордостью подчеркнул он, что здесь он недавно, меньше года, и что ему эта чертовская страна совершенно не нравится. Потом он начинает пространно жаловаться на отсутствие «приличных мест» отдыха и «приличного общества» и, не обращая внимания на своих чернокожих подручных, всячески поносит местное население.
На четвертый день нашей стоянки на тележке на «Коралл» приходит инженер и объявляет, что сегодня шхуну спустят на воду, что все работы по укреплению кормовой обоймы закончены и больше ничего, кроме переборки всего кормового набора, сделать нельзя. Винт и вал будут поставлены позже, так как они еще не готовы, тогда же будут исправлены повреждения носовой части. Сегодня вечером на тележку поднимут «Кальмар» также для укрепления обоймы.
Я не соглашаюсь и направляюсь в контору завода. Высокая рыжая пожилая американка с вставными зубами и тощей фигурой, секретарь главного инженера завода, просит обождать. Сев на плетеный стул, окидываю взглядом помещение конторы. Чистый, натертый до блеска пол, ряд конторок, за которыми на круглых вращающихся стульях без спинок работают клерки. Открытые окна защищены сетками, предохраняющими от попадания москитов. По углам комнаты жужжат вентиляторы. На столике передо мной лежит несколько толстых журналов. Чтобы скоротать минуты ожидания, беру один из них и начинаю перелистывать. Журнал начинается рекламой. Рекламируется все, что только можно купить: здесь и обувь, и какие-то консервы, и новые марки автомобилей. Все в ярких красках, и везде, где только можно, и даже там, где это совершенно некстати, изображения женских полуобнаженных фигур и головок со стандартными, невероятно длинными ресницами, пышными волосами и жемчужно-ровными зубами. Обычный американский рекламный стандарт.
Но вот рекламы кончаются, начинаются статьи. Первая о каком-то «невероятно счастливом» фермере, имеющем одиннадцать детей. Приведены снимки всех детей в разных видах: на автомобиле и около него на лужайке, в доме и так далее. Дальше статья о какой-то мисс Бетси, которая в этом году, так же как и в прошлом, выиграла первенство в состязаниях по ловле меч-рыбы где-то на Флориде. Тут же даются снимки мисс Бетси, почему-то предпочитающей сниматься только в купальном костюме. Еще дальше статья под заголовком «Ураган над городом Майами». С интересом просматриваю статью. Это тот самый ураган, который наделал нам столько хлопот на пути из Сент-Томаса в Колон. Ураган сильно повредил город Майами во Флориде. Поднятая им гигантская приливная волна затопила окрестности и окраины города и вызвала многочисленные человеческие жертвы. Не успеваю я просмотреть статью до конца, как секретарша просит пройти в кабинет главного инженера. Вхожу в предупредительно открытую дверь.
Кабинет небольшой. Вентилятор гонит струю воздуха, создавая завихрения по углам и шевеля листки висящего на стене ежемесячного календаря с изображением обнаженных женщин. Около окна за письменным столом, покрытым толстой, прозрачной пластмассой, — главный инженер. Он в форме офицера военно-морского флота США. Инженер здоровается и приглашает садиться.
Я сразу перехожу к делу и доказываю ему, что нет никакого смысла спускать судно на воду, не закончив ремонт, что все работы можно произвести в два дня, что я требую, чтобы крепление кормовой обшивки было усилено и чтобы сегодня же приступили к ремонту обшивки в носовой части. Он вежливо слушает и, когда я кончаю, отвечает, что, к сожалению, техническая мощность завода не позволяет произвести ремонт в такие сжатые сроки, как предлагает русский капитан. Приведение в порядок гребного вала займет не меньше недели, и если русский капитан хочет ждать окончания работ в цехе, стоя на тележке, то он просит оплатить стоимость стоянки на тележке вперед. Насчет дополнительных креплений он полагает, что их достаточно, но любое количество болтов может быть поставлено по указанию русского капитана.
Возражать нечего. Сутки стоянки на тележке стоят 500 долларов, и, конечно, лучше ожидать конца ремонта, стоя на плаву. Ускорить темпы работы я не в силах. Остается покориться. На всякий случай я все же прошу его ускорить окончание работ в цехе, прощаюсь и ухожу.