— А что собою представляет канал? Как он устроен? И что фактически было сделано? — задает вопрос Костев.
Григорий Федорович приводит цифры, характеризующие объем работ, произведенных при постройке канала.
Общая длина канала равняется 81,6 километра. Состоит он из нескольких участков. Первый участок длиной в 11,3 километра ведет из бухты Лимон до первого шлюза и находится на уровне океана. Затем следуют три шлюза, поднимающие судно на высоту в 25,9 метра над уровнем моря, в так называемое Гатунское озеро. Озеро это, площадью в 425 квадратных километров, искусственное. Оно образовалось в результате постройки плотины на реке Чагрес. По озеру пролегает углубленный фарватер протяженностью в 51 километр.
Дальше, у городка Педро Мигуэль, расположен один шлюз со спуском почти на 9 метров — в искусственное же Мирафлорское озеро, находящееся на высоте около 17 метров над уровнем океана. Длина этого озера 2,5 километра. Из Мирафлорского озера два шлюза спускают судно на уровень Тихого океана. От Мирафлорских шлюзов до тихоокеанского конца канала 13 километров. Наименьшая ширина канала по дну 91,5 метра, наименьшая глубина — 13,7 метра. Пропускная способность канала до 48 судов в одну сторону в сутки. Наибольшие трудности строителям пришлось преодолеть при пересечении водораздельного хребта Кулебра, где объем земляных работ составил почти 80 миллионов кубометров.
Канал имеет огромное экономическое значение: он сокращает путь из Нью-Йорка до Сан-Франциско на 14,5 тысячи километров, а из Ливерпуля в Сан-Франциско на 9,5 тысячи километров и является одной из важнейших торговых артерий мира. Для США, являющихся собственником Панамского канала, он имеет еще большое военно-стратегическое значение, позволяя быстро перебрасывать флот из одного океана в другой.
— Работы, конечно, большие, — говорит Костев, — но тридцать четыре года — срок тоже не маленький.
Долго еще после беседы обмениваются моряки впечатлениями о только что услышанном. Постепенно разговор переходит на темы о море, о рейсе, о скором возвращении на Родину. Уже давно скрылось солнце за неровной полосой тропических зарослей и небо покрылось яркими звездами, когда моряки начинают расходиться на отдых.
Двадцать восьмого июля наше двухнедельное пребывание у заброшенного причала кончается. Накануне в конторе завода, после довольно резкого объяснения с главным инженером, я получил заверение в том, что завтра «Коралл» поднимут на тележку. Сегодня около борта пыхтит заводской катер, буксируя «Коралл» к тележке. Знакомая процедура подъема, и в 10 часов утра мы уже стоим на прежнем месте. Ремонтные работы возобновляются. К концу дня 30 июля ремонт кормы закончен. Правда, я скептически отношусь к системе крепления кормовой обшивки и обоймы ахтерштевня болтами, но ничего большего сделать здесь нельзя.
Когда я как-то заговорил о малой надежности такого способа, главный инженер предложил полную переборку всего кормового набора, определив продолжительность этих работ в два-три месяца. Согласиться на такой срок было невозможно, и нам оставалось только сделать самим все необходимое, чтобы как можно дольше обойтись без ремонта и приготовить судно к переходу так хорошо, как только это удастся.
Очистка подводной части корпуса судна от ракушек и водорослей была уже полностью закончена силами команды. Теперь остается неотремонтированной только обшивка корпуса в носовой части судна, где работы идут чрезвычайно медленно. За два дня бригада рабочих в составе четырех человек еще не закончила и одной левой скулы. Все мои попытки как-нибудь повлиять на ускорение работ остались тщетными.
Возвращаясь из конторы завода после очередного объяснения, я наталкиваюсь на пожилого, прилично одетого мужчину с непокрытой седой головой и красным, обветренным лицом, который с такой же пожилой полной женщиной стоит около тележки и рассматривает «Коралл».
Проходя мимо, здороваюсь, мужчина отвечает и, извинившись, спрашивает:
— Вы капитан этого судна? Мне показали вас вчера в конторе, где вы спорили о чем-то с главным инженером.
Я отвечаю утвердительно.
Мужчина представляется. Он капитан парохода «Барон Валфорд», который пришел на ремонт в завод. Он раньше, в молодости, плавал на парусных судах, и ему очень хочется посмотреть русский парусник. Я приглашаю его на судно. Настроение у меня неважное, но долг вежливости не позволяет отказать капитану другого судна. Капитан «Барона Валфорд» представляет мне свою спутницу, это его жена, она плавает с ним вместе. Мы втроем поднимаемся на палубу «Коралла».