Пройдя мимо «Барнаула», отдаем якорь. Спускаем шлюпку, и я направляюсь к Зенькову выяснить обстановку и договориться о порядке следования каналом.
В прохладной кают-компании «Барнаула» мирно жужжит вентилятор. За большим столом, напротив меня, сидит Владимир Петрович Зеньков. Его лицо осунулось, глаза усталые.
— Ну, кажется, наконец наше «экваториальное сидение» заканчивается, — говорит Владимир Петрович, — стоило оно мне нервов порядочно. Ваш рекордный по продолжительности ремонт, ремонт «Кальмара», плохая связь с Амторгом. То телефон занят, то не в порядке, то слышимости нет.
Я узнаю от него новости, затем сообщаю о состоянии дел на «Коралле». Уславливаемся о времени выхода и порядке прохода каналом, и я прощаюсь. В это время в кают-компанию заглядывает старший помощник капитана «Барнаула» Настьин.
— За вами пришел лоцманский катер, — говорит он. — Лоцман на «Коралле». От завода прибыли представители для производства ходовых испытаний.
Через пять минут, взяв шлюпку на буксир, иду на катере к «Кораллу», а еще через десять минут, снявшись с якоря, «Коралл» выходит на середину бухты для ходовых испытаний.
Вертимся по бухте, бороздя ее из конца в конец. Лоцман, хорошо, но несколько старомодно одетый пожилой испанец, молча стоит рядом со мной, изредка командуя рулевому. Через полчаса такой игры в молчанку я не выдерживаю и, обратившись к нему, спрашиваю, давно ли он работает лоцманом в бухте Лимон. Он быстро поворачивается, и в его глазах мелькает тень испуга.
— Шестнадцать лет, сеньор, — отвечает он. И тотчас спрашивает: — Разве сеньор чем-нибудь недоволен?
— Нет, — отвечаю я, — все в порядке. Значит, когда вы начали работать, канал уже был открыт?
— Да, сеньор, канал уже работал.
— До этого, вероятно, плавали где-нибудь? — спрашиваю я.
Он отвечает, что плавал в одной из местных пароходных компаний. И разговор завязывается.
Он жалуется на условия жизни, на то, что приходится много работать, на дороговизну. Но я не очень верю в его искренность: вид у него достаточно преуспевающий.
Но вот наконец из машинного отделения поднимаются инженер завода и Павел Емельянович. Инженер удовлетворенно говорит:
— О’кей!
Павел Емельянович докладывает, что вибрации вала незаметно, значит, набор укреплен прочно, вода тоже не поступает. Как будто все в порядке. Как будет дальше, покажут первые десять дней хода.
Лоцман ведет «Коралл» на прежнее место и после постановки на якорь прощается, желая нам счастливого плавания. Вместе с инженером он покидает судно. Ходовые испытания продолжались ровно два часа, и за это время, крутясь по бухте, «Коралл» прошел 14 миль.
Наступает последний вечер нашей стоянки здесь. Завтра пройдем Панамский канал и выйдем в воды Тихого океана. Хотя от Панамы до берегов нашего Дальнего Востока еще очень далеко, но берега Панамы и Дальнего Востока омываются одним и тем же океаном, и команда оптимистически смотрит на предстоящий переход через Тихий океан.
— Ну, завтра уже будем дома, в Тихом океане, — удовлетворенно говорит Ильинов, уходя от руля после отдачи якоря.
В 8 часов 50 минут утра 2 августа, снявшись с якоря, огибаем бревенчатые сваи и направляемся в канал. Вслед за нами снимаются «Дельфин» и «Барнаул». На мостике рядом со мной стоит сухощавый американец в черном форменном пиджаке, белых брюках, белых туфлях и белой фуражке — это лоцман. Он непрерывно жует резинку и время от времени что-то покрикивает группе из шести рабочих-негров, которые сидят на палубе. Это так называемая швартовая команда, обязательно сопровождающая каждое судно при проходе каналом. Кроме них, на борту у нас еще два полисмена, а в рулевой рубке, на штурманском столике, установлен небольшой переносной радиопередатчик и приемник в виде алюминиевой коробки около полуметра высоты, с антенной в виде телескопического прута, выдвигающегося наверх. Такая коробка, приспособленная для ношения на спине в виде ранца, весьма распространена в американской армии и флоте.
С обеих сторон тянутся высокие глинистые обрывистые берега, покрытые густыми зарослями. На расстоянии немногим больше мили впереди виднеются открытые ворота первого шлюза.
Позади нас, огибая крайние сваи, показывается «Дельфин». Ближе него, почти непосредственно у нас за кормой, быстро бежит небольшой спортивный бот с одной высокой мачтой. Его скорость больше нашей, и он начинает склоняться немного вправо, пытаясь обогнать нас. Это ему почти удается, и он начинает равняться с нашим полуютом, как вдруг резко останавливается и, круто кренясь, валится на левый борт. Сидящие в нем два молодых человека в рубашках с короткими рукавами и трусах, с какими-то нелепыми огромными козырьками, укрепленными резинками на голове, испуганно крича, вскакивают на ноги, две девушки в купальных костюмах и таких же, как у молодых людей, козырьках поднимают визг.