Лоцман оборачивается, что-то недовольно бормочет и, снова повернувшись спиной к несчастному боту, смотрит вперед. Моей первой мыслью является желание помочь попавшим в беду, но слабость нашего мотора и сравнительная неповоротливость шхуны останавливают меня. К тому же сзади, быстро приближаясь к пострадавшим, идет «Дельфин» — конечно, Бастанжи не пройдет мимо. А для «Дельфина» с его машиной в 1300 лошадиных сил сдернуть небольшой ботик, выскочивший на бровку канала, ничего не стоит. Действительно, поравнявшись с ботом, «Дельфин» разворачивается на месте и кормой осторожно подходит к нему. С беспокойством наблюдаю эту сцену. На «Дельфине» лоцмана нет, и Бастанжи, не зная канала, может сам выскочить на мель. Лоцман тоже поглядывает назад и, когда «Дельфин», подав буксир, быстро сдергивает бот на глубокую воду, говорит:
— Напрасно старается русский капитан. Эти молодцы все равно ничего не заплатят ему за помощь.
— Он и не рассчитывает на оплату, — говорю я, — но какой моряк может пройти мимо попавшего в беду судна и не оказать ему посильной помощи?
— Риск, который не может быть оплачен, — глупый риск, а русский капитан сам рисковал сесть на мель, — отвечает лоцман. — Рисковать можно только за хорошее вознаграждение. — Произнеся эту тираду, он скрывается в рубке и, надев наушники с прикрепленным к ним микрофоном, начинает при помощи своего радиоаппарата спрашивать разрешения на вход. Шлюз почему-то не отвечает, и лоцман нервничает. Наконец его лицо проясняется, он произносит «О’кей», снимает наушники, выходит из рубки и громко кричит швартовщикам:
— Приготовиться!
Швартовщики быстро разбегаются по местам — двое на полубак, двое на корму. Старший швартовщик, толстый негр в синем комбинезоне, голубой рубашке и нелепой желтой шляпе, становится посредине палубы. Медленно приближаются открытые внутрь огромные створки ворот. Лоцман останавливает машину, и тотчас с обеих стенок камеры шлюза летят бросательные концы. Швартовщики на полубаке ловят их и быстро подбирают, вытягивая на палубу два прочных стальных троса. Когда тросы выбраны и закреплены, лоцман кричит в свой микрофон:
— Пошел! — И по обеим стенкам начинают двигаться два небольших электровоза. На них, позади сиденья водителя, на большом барабане намотан трос, конец которого закреплен у нас. Тросы натягиваются.
Отпуская и подбирая их, электровозы устанавливают «Коралл» посредине прохода, и мы, буксируемые таким способом, входим в камеру шлюза. Проплывают мимо створки ворот, и со стенок, теперь уже на корму, летят еще два бросательных конца. Швартовщики подбирают их, вытаскивая на корму еще два стальных троса. Левый трос выбран быстро, с правым дело идет хуже; швартовщик, уже пожилой негр, тяжело дыша, подбирает тонкий, режущий руку бросательный конец. Когда петля троса подходит к корме, он хочет перехватить ее рукой, но конец выскальзывает из другой руки, и петля троса с плеском падает в воду, увлекая за собой бросательный конец. Нечеловеческим усилием швартовщик задерживает его и начинает подбирать снова. Стоящий рядом с ним высокий рослый полисмен ругается и стряхивает капли воды, попавшие ему на брюки. Лоцман кричит старшему швартовщику:
— Черт возьми! Уберите эту рухлядь с кормы! — И толстый босс бросается на корму.
Оторвавшись от поручней полуюта, стоя около которых он рассматривал ворота шлюза, к негру бросается Решетько и, схватив бросательный конец, вместе с швартовщиком быстро и ловко подбирает трос. Когда оба троса наконец закреплены, лоцман командует:
— Пошел вторые! — И вторая пара электровозов, подравнивая тросы, двигается вперед. В таком положении «Коралл» идет, растянутый в четыре стороны и всецело подчиняясь движению электровозов. Отряхивая мокрые руки, Решетько отходит в сторону, ворча:
— Ругаться вас много, а помочь человеку — никого нет, стоит около и больше о брюках беспокоится. Порядочки!
С обеих сторон тянутся высокие бетонированные стены шлюза. Как по длинному коридору, двигаемся вперед, послушные движению электровозов, которые, ровно жужжа моторами, идут по краю обеих стенок. Навстречу медленно приближаются закрытые ворота второй камеры шлюза, и лоцман снова кричит в микрофон:
— Задержать!
Задние электровозы резко замедляют ход, тросы скрипят и натягиваются, как струны, передние электровозы также постепенно сбавляют ход. Затем все четыре электровоза останавливаются, и «Коралл» застывает на месте. В камере шлюза, сзади нас, прижимается к стенке «Дельфин». Ему не подали тросов, и он швартуется вплотную к стенке. Во входных воротах виден «Барнаул», передняя пара электровозов вводит его в камеру шлюза. Минут через десять «Барнаул» уже в шлюзе. Как только створки ворот смыкаются, во многих местах вокруг нас вскипает поверхность воды. Это в камеру начинает поступать вода по трубам, подведенным под дно из Гатунского озера. Неожиданно между нами и «Дельфином» из воды с громким плеском выпрыгивает до половины и тотчас скрывается в воде довольно крупная акула.