— Неважно выглядишь, — женщина приобняла северянина, принеся вместе с объятиями и запах сухих трав, коими всегда был полон ее дом.
— Что не скажешь о тебе.
— Тоже мне, — Вигдис фыркнула, дернув плечом, после чего кивнула на Мортена, который как раз говорил слова утешения очередной вдове. — Сколько?
Асгейру не требовалось пояснений, чтобы понять о чем она спрашивает. Слишком часто им задавали этот вопрос. Скольких забрал Один в свой чертог, скольких они потеряли в этом походе — вот что интересовало Вигдис.
— Двенадцать.
— Я рада, что ты не в их числе, — после недолгой паузы женщина проговорила слова так тихо, что Асгейр решил было, будто ему показалось. Но уточнять не стал.
Они замолчали. Каждый думал о своем, наблюдая за окружающими их людьми, веселящимися и свободными, искренне радующимися возвращению ярла.
Общий зал представлял собой большую комнату, выложенную камнем. У дальней стены располагался небольшой помост, на котором стояло два резных кресла, покрытых шкурами. Там традиционно сидел ярл со своей женой. В паре метрах от помоста находилось углубление для костра. Местами стояли лавки. Дележ добычи был завершен, хотя Асгейр и не заметил этого, и теперь в помещение заносились столы. Северяне собирались с размахом отпраздновать возвращение мужчин, упиваясь не только полугаром, но и рассказами о набеге. Мужчина почувствовал, как в горле образуется ком, а перед глазами помимо воли встает картина, как его еще совсем маленький сын завороженно слушает россказни Мортена.
— Асгейр.
Мужчина вздрогнул, открывая глаза. Вигдис положила руку ему на плечо, с беспокойством заглядывая в лицо. В ее зеленых глазах плясали блики огня, напоминая страшную зимнюю ночь. Рыжий встряхнул головой, прогоняя наваждение.
— Да?
— Сходи в дубовую рощу к Алве.
— С ума сошла?! Ты же знаешь, что я терпеть не могу эту ведьму! — последние слова северянин выплюнул как ругательство, смотря на старую подругу с плохо скрытым возмущением.
— Асгейр, — устало протянула женщина, не желая вновь спорить. Мало кто знал, что рыжий избегал вёльву после одной встречи, когда та предрекла ему не самую радужную судьбу. Воин в нее не поверил, упрямо говоря, что старая сейдкона все придумала, но никому не говорил, что же такого она ему напророчила. — Она поможет забыть.
— А если я не хочу забывать? — с горечью осведомился мужчина.
— Тогда поможет принять.
Асгейр неопределенно покачал головой. Посмотрел вперед, где около костра на коленях у отца сидел маленький Сверр, и вышел на свежий воздух. Вигдис не последовала за ним.
За время проведенное в зале солнце практически полностью скрылось за горизонтом, окрасив небо во все цвета красного и желтого. Последние лучи играюче перебегали по волосам северянина, заставляя их гореть огнем не хуже, чем само небо, отдавшееся во власть заката. Изо рта клубами выходил пар. Мужчина неторопливо побрел к воде. Идти домой совершенно не хотелось. Он был пустым, сырым и наверняка грязным. Отец помер еще лет пять назад, скошенный в одно мгновение какой-то дрянной хворью. Мать же Асгейр перевез к сестре в соседнее поселение еще перед набегом. Дэгни была хозяйственной девкой и выросла в примерную жену, которую муж чуть ли не носил на руках. И она с радостью забрала мать к себе. Так дом Асгейра опустел.
Сам того не замечая, мужчина вернулся на причал. Вода была по-осеннему спокойной, с тихим плеском ударялась о потемневшие доски, раскачивала на слабых волнах лодки и драккары, что мифическими чудовищами возвышались над синей гладью. Искусно вырезанные носы скалились мордами древнего ящера, грозясь разорвать каждого, кто посмеет нарушить их покой. Асгейр остановился на вымытых камнях, позволяя ласковой воде лизать носки его сапог, и тяжело вздохнул, провожая холодным взглядом заходящее солнце.
***
Порой человек вынужден поступать безрассудно. Неожиданно даже для самого себя. И в такие моменты сложно ответить даже самому себе: почему? Что стало причиной столь странных действий? Как вышло, что собственные заверения оказались всего лишь невесомым пером, улетевшим при первых же порывах ветра...