Я сидела у зеркала, снимая румяна тряпкой, смоченной в розовой воде. Отражение его лица в стекле казалось размытым, как призрак из прошлого.
— Ты играешь с огнём, Лизавета, — сказал он, не здороваясь. — Мой брат не из тех, кого можно обмануть мишурой.
Я повернулась, улыбаясь. Усталость от ночи с Петром всё ещё тянула веки вниз, но я заставила голос звучать легко:
— А ты пришёл спасти меня? Как благородный рыцарь из сказок?
Он шагнул ближе, запах дождя и кожи смешался с духами. Его пальцы впились в спинку моего кресла.
— Дмитрий видит людей насквозь. Если узнает, что ты не отсюда...
— Что? — Я поднялась, приближаясь так, что наши губы почти соприкоснулись. — Отправит меня в сумасшедший дом? Или сам захочет разобрать на части, чтобы узнать, что же внутри?
Его дыхание участилось, но он не отступил.
— Я могу вывести тебя отсюда. Сегодня.
Я рассмеялась, проводя пальцем по его щеке.
— И променять шёлковые простыни на грязные подворотни? Нет, Алексей. Если хочешь помочь... — Моя рука скользнула ниже, к пряжке его пояса, — подари мне что-то настоящее.
Он схватил моё запястье, глаза вспыхнули.
— Ты глупа.
— Зато жива. — Я высвободилась, отступая к кровати. — И пока я здесь, я буду играть по своим правилам.
Он замер, будто решая, броситься в бой или сдаться. Потом резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали флаконы на туалетном столике.
Не успела я отдохнуть, как появился третий гость.
Дмитрий пришёл практически сразу после ухода Алексея. Он стоял на пороге, закутанный в чёрный плащ, лицо скрыто в тени. А я удивлялась, как два брата не пересеклись, посещая меня сегодня.
— Как тебе удалось заинтересовать Алексея? — спросил он без предисловий. — Он ненавидит бордели.
Я подошла ближе, чувствуя, как пол скрипит под босыми ногами.
— Может, ему просто надоели женщины, которые притворяются невинными.
Он рассмеялся, скидывая плащ. Под ним — тёмно-бордовый жилет и рубашка с расстёгнутым воротом.
— Ты думаешь, я не вижу твоих игр? — Он взял мою руку, переворачивая ладонью вверх.
— Здесь… след от наручников. Пётр, верно?
Я вырвала руку, но он продолжил:
— Он говорил, ты реагируешь… необычно. Как будто твоё тело помнит то, чего не должно.
Сердце забилось быстрее. Телефон. Он в шкатулке под зеркалом.
— Ты тоже хочешь поэкспериментировать? — Я прикоснулась к его губам, стараясь отвлечь.
Он схватил меня за талию, притянув так близко, что я почувствовала тепло его кожи.
— Я хочу понять тебя.
Мы упали на софу, его пальцы запутались в моих волосах, а губы искали уязвимые места. Но в отличие от прошлых ночей, в его прикосновениях не было страсти — только холодный расчёт. Он изучал меня, как механизм, запоминая каждую реакцию.
Когда всё закончилось, он встал, поправляя манжеты.
— Ты не боишься опасности, Лизетта?
Я приподнялась на локте, позволяя шёлковому покрывалу сползти с плеча.
— Бояться — значит проиграть.
Он замер у двери, обернувшись. В его взгляде промелькнуло что-то, почти похожее на уважение.
— Тогда проверь свою теорию.
Дверь закрылась, оставив меня в тишине.
Просидев несколько секунд на одном месте, я прислушивалась к шагам и голосам снаружи. Наконец, поняв, что никто не собирается меня навестить, я бросилась к зеркалу.
Открыв шкатулку, я достала телефон. Экран, мёртвый и холодный, отражал моё лицо — Лизетты, которая уже почти забыла, как смеялась без расчёта.
Аглая, Дмитрий, Алексей… Все они — шестерёнки в механизме, который я научилась запускать. Но сегодня, впервые, я задумалась: а что, если одна из этих шестерёнок сломается?
За окном завыл ветер, и тень вороны промелькнула по стене. Я спрятала телефон обратно. Страх был роскошью, которую я не могла себе позволить.
Как и раскрытие своих секретов, поэтому скрыв дрожь, я отправилась в свою комнату.
Ирина Петровна встретила меня в коридоре. Она последовала за мной и вошла в комнату за мной следом. Её тень растянулась по стене, как предвестница бури.
Она села в кресло, поправив шаль с вышитыми драконами, и уставилась на меня взглядом, который мог бы просверлить камень.
— Ты играешь опасную игру, Лизетта, — начала она, вращая перстень с рубином. — Волынские — не клиенты. Они хищники, которые съедают тех, кто забывает своё место.
Я опустила глаза, делая вид, что разглядываю узоры на ковре.
— Я знаю, что делаю.
— Знаешь? — Она резко встала, подойдя так близко, что я почувствовала запах её духов — тяжёлых, как смола. — Дмитрий уже спрашивал о тебе. Не о твоих навыках, а о твоём прошлом.