— Но раз уж спросила... После каждого клиента — спринцевание уксусом. Если найдёшь у него язвы — смазать член дёгтем. А если заболела... — Она усмехнулась, глядя на свои руки с облупившимся лаком. — Молишься, чтобы Матрона выкинула тебя раньше, чем начнётся гниение.
— А презервативы? — выпалила я, вспомнив вдруг резиновые изделия из прошлой жизни. — Из кишок овец или...
Аграфена фыркнула, прерывая меня:
— Ты о «французских письмах»? Это для аристократов. Нам клиенты говорят: «За свои деньги хочу чувствовать тепло, а не вонючую требуху». — Она встала, отряхивая крошки с юбки.
— Вытри сопли, Лизетта. Мы все умрём в дерьме. Просто постарайся не вонять перед смертью.
Ночью я прокралась в кладовую, где хранились запасы для «оздоровления». Полки ломились от бутылок с мутными жидкостями: «Чудодейственный бальзам от парижского доктора», «Эликсир девственной чистоты», «Капли от женских хворей».
Я схватила первую попавшуюся склянку с надписью «Серебряная защита». На этикетке был нарисован ангел, пронзающий копьём змею.
— Ты что, спиритизмом занялась? — за спиной раздался голос Маруси. Она стояла в дверях с огарком свечи, её лицо наполовину скрыто тенью. — Это всё ерунда. Я пробовала — только живот скрутило.
— А что работает? — я повернулась к ней. — Ты же дольше всех здесь.
Она вошла, закрыв дверь. Запах ладана с её одежды смешался с химической вонью с полок.
— Береги рот. — Она показала на свои сломанные зубы. — Клиенты не любят целовать дёсны. А если что-то подхватишь... — Она достала из-за корсета маленький пузырёк с ртутным раствором. — Три капли в вино клиенту. Он кончит быстрее, чем успеет тебя заразить.
— Это... убивает их? — я отшатнулась.
Маруся рассмеялась, сунув пузырёк обратно:
— Только если дать целую ложку. Но они всё равно дохнут как мухи. Вон, в прошлом месяце купец Баранов — синел, пока трахал меня. Думала, апоплексический удар. Оказалось — ртуть в шампанском. — Она погладила меня по щеке, её пальцы пахли смертью.
— Выбирай: гнить заживо или стать убийцей.
Утро началось с криков. В коридоре металась Дуня, срывая с шеи шарф. Красные пятна, похожие на ожоги, опоясывали её горло.
— Это краска! — рыдала она, царапая кожу до крови. — Я пролила вино, понимаешь? Просто вино!
Но когда Матрона втащила её в кабинет, мы все поняли. Через час приехала чёрная карета. Дуня билась в руках санитаров, как пойманная лиса, а мы стояли у окон, делая вид, что не слышим её воплей: «Сестры! Помогите! Я здорова!»
Вечером ко мне привели нового клиента — чиновника с орденом на груди. Пока он снимал мундир, я наливала вино, дрожащими руками подмешивая три капли ртутного раствора. Его руки обхватили мою талию, губы прильнули к шее.
— Какая ты... трепетная, — прошептал он, и я почувствовала, как его дыхание сбивается. — Как ангел...
Когда он рухнул на кровать, хватая ртом воздух, я закрыла глаза, представляя Катерину с проваленным носом. Его пальцы впились мне в плечи, потом ослабли. Я ждала, пока судороги прекратятся, а потом крикнула:
— Помогите! У него сердце!
Тело унесли до рассвета. Матрона бросила мне двойную плату за «испорченный вечер». А я дрожала в рыданиях…
__________
Буду рада вашим комментариям и звездам. Подписывайтесь, чтобы не потеряться)
Глава 18. Книга и кинжал
Глава 18. Книга и кинжал
Проснулась я от собственного крика, словно кто-то вырвал меня из бездны, где плавала душа, запутавшись в сетях кошмара. Рука вцепилась в горло, ногти впились в кожу так, что под ними выступили алые росчерки.
Сердце колотилось, будто пыталось вырваться из груди и убежать прочь — туда, где не пахнет ртутью и смертью. Комната была погружена в полумрак, но сквозь щели ставней уже пробивались лучи рассвета, бледные, как лицо утопленницы.
Я села на кровати, дрожа, пытаясь отдышаться. Воздух казался густым, словно сироп, пропитанный воспоминаниями.
Где я? Что реально? Тот чиновник с синими губами, его пальцы, скрюченные в судорогах, пузырёк, выскользнувший из моей руки...
«Это был сон?»
Но запах ртути всё ещё стоял в носу, едкий и сладковатый, а на ладони будто бы оставался липкий след от стекла. Я схватила кувшин с водой у кровати, выпила залпом, но ком в горле не исчез. Вода стекала по подбородку, смешиваясь с потом.
— Лизетта! — Резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Голос Матроны резал, как нож, точащий кости.
— Вставай! Тебя ждёт генерал к завтраку. И смой эту клоунскую краску с глаз — сегодня ты выглядишь, как покойница.