— Быстро! — прошипел он.
Пальцы дрожали, застёгивая застёжки. Плащ оказался настолько велик, что я утонула в нём, как ребёнок. Волынский схватил меня под локоть и потащил к чёрному ходу. Его пальцы впились в руку так, что останутся синяки.
— Куда...
— Молчать.
Мы выскользнули во двор, где вонь выгребных ям смешивалась с запахом мокрого снега. Волынский толкнул меня в карету, запряжённую парой вороных лошадей. Кучер, закутанный в тулуп, даже не обернулся.
— Вези!
Лошади рванули с места. Я прижалась к углу, глотая рвотные позывы. Волынский сидел напротив, доставая из портсигара папиросу.
— Ты знаешь, что такое «Ночной филин»?
— Птица, — пробормотала я, стискивая зубы от боли.
Он чиркнул спичкой, осветив на миг лицо. Шрам на скуле дёрнулся.
— Кодовое имя. Завтра в полночь группа взорвет арсенал у Невы. Порох, оружие — всё в воздух.
Карета наехала на кочку. Я вскрикнула, хватаясь за бок. Волынский даже не дрогнул.
— Мне нужна женщина в доме графа Орлова. Ты проберёшься как проститутка по вызову. В кабинете — сейф. Комбинация: 18-7-24. Достанешь письма с именами заговорщиков.
— Почему я?
Он выпустил дым мне в лицо.
— Потому что ты призрак. Если провалишься — тебя убьют. Если откажешься — я тебя убью. Если повезёт — исчезнешь с деньгами.
Карета свернула на мостовую, фонари за окном замигали, как звёзды в лихорадке. Я смотрела на его руки — широкие, со шрамами на костяшках. Такие руки могли и бить, и убивать.
— А если найду письма?
— Получишь тысячу рублей. И свободу.
Слово «свобода» прозвучало как насмешка. Я засмеялась — хрипло, с надрывом.
— Свобода? Вас послушать, так вы благодетель.
Он наклонился вперёд. Глаза сверкнули, как лезвия.
— Ты думаешь, у тебя есть выбор? Матрёна сломает тебя за неделю. Аглая перережет горло раньше. Или... — он провёл пальцем по моей шее, — ты примешь мой шанс.
За окном замелькали огни Невского. Где-то там был Пётр со своей машиной времени. Или уже мёртв.
— Почему вы мне верите?
— Не верю. — Он откинулся на спинку сиденья. — Но у трупов нет амбиций. А ты... — его взгляд скользнул по моему лицу, — ты ещё хочешь жить.
Карета остановилась у чёрного входа гостиницы «Северная звезда». Волынский швырнул кучеру монету и выволок меня наружу.
— Комната 12. Там платье, косметика. Граф ждёт в полночь.
Я попятилась, натыкаясь на холодную стену.
— А если я сбегу сейчас?
Он усмехнулся, доставая пистолет.
— Попробуй.
...
Платье оказалось синим, как зимняя ночь. Шёлк обжигал кожу, корсет сдавливал рёбра. Я смотрела в зеркало на женщину с мёртвыми глазами и алыми губами.
Кто ты? Лизетта? Шпионка? Или уже призрак?
В кармане лежала записка с комбинацией и маленький пистолет — подарок Волынского. «На случай», — сказал он. На столе — бутылка вина. Я отпила прямо из горлышка, чувствуя, как огонь растекается по жилам.
Ровно в полночь в дверь постучали.
— Дорогой, это я... — я открыла, улыбаясь улыбкой №3 — «Сдержанный вызов».
Граф Орлов, высокий, с седой бородой, шагнул внутрь, обдавая меня запахом коньяка и ладана.
— Ах, моя роза...
Его руки потянулись к корсету, но я отвела их, целуя в щеку.
— Не торопись, ваше сиятельство...
Пока он разваливался на кровати, я крадучись подошла к сейфу за портьерой. Пальцы дрожали, набирая цифры: 18...7...24. Щёлк. Дверца открылась. Пачка писем, печати, золотые монеты...
— Что ты там копаешь?!
Я обернулась. Орлов стоял в дверях, держа канделябр.
— Игра окончена, шлюха.
Пистолет выстрелил сам. Грохот. Дым. Граф рухнул, обливая кровью ковёр.
Из его кармана выпал медальон — фото женщины с моими глазами.
Я схватила письма и выбежала в коридор. Лестница. Тёмный переулок. Бег.
У моста ждал Волынский. Он кивнул на свёрток в моих руках.
— Молодец. Деньги получишь завтра.
— А он... граф...
— Сам заслужил. — Он повернулся уходить.
— Стой! — я схватила его за рукав. — Женщина в медальоне...
Он обернулся. Впервые за вечер его глаза смягчились.
— Его жена. Умерла от холеры.
Снег закружился в танце. Я уронила письма, схватившись за голову.
— Я... я убила...
— Привыкай. — Он поднял свёрток. — Ты теперь часть игры.
Когда он исчез в темноте, я стояла на мосту, сжимая медальон. Свобода пахла порохом и ложью. А где-то вдалеке кричал филин — ночной, невидимый, как моя старая жизнь.
Глава 23. Дорога на запад