— Графиня Волынская! — прокричал церемониймейстер, и сотни глаз повернулись ко мне.
Зал сиял. Хрустальные люстры бросали блики на позолоту, фрески с мифологическими сценами казались насмешкой — богини с томными взглядами напоминали девушек из «Павлина». Я прошла сквозь строй поклонов, улавливая обрывки шепота:
«Говорят, муж погиб на дуэли...»
«Смотрите, жемчуг настоящий! Должно быть, унаследовала...»
«А глаза-то какие дерзкие...»
Дмитрий шел рядом, его рука под локтем сжималась в такт моим шагам. Мы остановились у мраморной колонны, где уже кружился водоворот сплетен и реверансов.
— Ваш первый танец со мной, — прошептал он, но я уже видела её.
Матрёна входила в зал, словно корабль под черными парусами. Ее платье цвета запекшейся крови струилось по полу, а в волосах сверкала диадема в виде павлина — точная копия той, что украшала вход в бордель. Наша встреча взглядов длилась миг, но я успела прочесть обещание: «Твоя игра кончится сегодня».
— Танец может подождать, — я высвободила руку. — Кажется, меня зовут к буфету.
Он хотел возразить, но я уже скользила меж гостей, ловя отражения в зеркалах. Вдоль стен, как тени, стояли девушки в масках — «живые цветы» Матрёны, готовые увести любого гостя в укромный будуар.
Одна из них, рыжеволосая с родинкой над губой, узнала меня. Ее глаза расширились, но я успела приложить палец к губам прежде, чем она вскрикнула.
— Вино, — обратилась я к слуге, замечая, как Николай в парадном мундире художника имперского двора рисует эскизы у рояля. Он кивнул в сторону зимнего сада — условный знак.
Стеклянные двери сада приоткрылись, выпуская волну морозного воздуха. Там, среди пальм в кадках, меня ждал Алексей. Его мундир поручика сверкал позументами, но на лице читалась усталость.
— Она привезла документы, — прошептал он, кусая перчатку. — Поддельные, конечно. Доказывающие, что ты самозванка.
Я рассмеялась, поправляя брошь с ядом в виде рубина:
— А я привезла оригиналы. Заверенные печатью самого Александра.
Он схватил меня за запястье:
— Ты не понимаешь. Здесь её люди повсюду. Даже среди музыкантов...
Из зала донесся взрыв смеха. Мы обернулись — Матрёна стояла в центре круга аристократок, указывая веером в мою сторону. Ее губы сложились в слова: «Вдова? Да она...»
— Пора, — я вырвалась, возвращаясь в жар зала. Оркестр заиграл вальс, и Дмитрий уже шел ко мне, но опоздал — мою руку перехватил седой генерал с орденом на груди.
— Позвольте украсить ваш вечер, графиня, — его пальцы жирно обхватили мою талию. Я узнала его — пол года назад он платил за то, чтобы его стегали розгами в красной комнате «Павлина».
— Вы слишком добры, ваше превосходительство, — я заставила себя улыбнуться, делая первый шаг в такт музыке. — Но, кажется, мы уже встречались?
Его рука дрогнула на моей спине:
— Н-не думаю...
— Ах да, — я наклонилась ближе, чувствуя запах коньяка. — В доме мадам Леблан. Вы тогда так громко просили прощения у своей покойной жены...
Он побледнел, едва не наступив мне на шлейф. Вальс превратился в пытку — генерал, обливаясь потом, старался держаться подальше, а я, улыбаясь, шептала детали: цвет занавесок в той комнате, узор плетки, звук колокольчика, которым он звал слуг.
— Прошу... — он задохнулся, когда музыка смолкла. — Я... мне нездоровится...
Я наблюдала, как он пробирается к выходу, спотыкаясь о собственные шпоры. Дмитрий подошел с бокалом шампанского:
— Что вы ему сказали?
— Напомнила о супружеской верности, — приняла бокал, заметив, как Николай делает набросок нашей пары. На эскизе я была похожа на паучиху, опутавшую жертву.
Танец с Дмитрием стал битвой. Его рука жгла спину сквозь перчатку, каждый поворот — вызов. Мы кружились, как два клинка в поединке, пока он не зашептал:
— Документы должны быть представлены после ужина. Совет соберется...
— В голубой гостиной, — перебила я. — Там секретер с потайным ящиком. Твоя мать прятала там любовные письма от епископа.
Он чуть не сбился с ритма:
— Откуда тебе...
— Матрёна продает не только тела, но и тайны. За пол года можно многое узнать.
Музыка оборвалась. Гости зааплодировали, а я, притворно закатив глаза, упала в обморок — прямо на руки Дмитрию. В толпе поднялся шум.
— Воздуха! Ей нужен воздух! — он понес меня к тому самому секретеру, пока слуги расчищали путь.
В голубой гостиной пахло лавандой и предательством. Я вскочила на ноги, пока Дмитрий запирал дверь:
— Двадцать минут до ужина. Где документы?