— ОСТАНОВИ! — кричала Лиза, но её голос распадался на эхо. Её тело мерцало, как плохая кинолента: то девочка с косичками, то старуха с лицом, изъеденным оспой, то вовсе скелет в кокетливом чепце.
Я попытался схватить её за руку, но мои пальцы прошли сквозь плоть, оставив ожоги в форме цифр: 1905, 1917, 2024.
— Мы должны вернуться! — заорал я, хватая аварийный рычаг.
Машина взвыла. Кристалл треснул, выпустив вспышку, ослепившую меня на три вечности. Когда зрение вернулось, я увидел:
Лиза лежала на полу, её волосы стали белыми, как снег на крыше той избушки в Финляндии, где мы прятались от Матрёны. Кожа просвечивала, обнажая синие вены, по которым бежали светящиеся частицы.
— Что… — она подняла дрожащую руку, наблюдая, как сквозь пальцы просачивается свет. — Что ты наделал, идиот?
Я пополз к ней, но мир раздвоился. В одном измерении я обнимал её, в другом — бился головой о стену, пытаясь стереть видения:
- Лиза-1: Ребёнок с куклой, плачущий в углу.
- Лиза-2: Королева подполья с короной из лезвий.
- Лиза-3: Старуха, кормящая ворон на развалинах «Времён».
— Я хотел спасти тебя, — прохрипел я, чувствуя, как из носа течёт кровь.
Она засмеялась. Звук напоминал скрежет шестерёнок в мясорубке.
— Ты разорвал меня на куски, — она показала на свою грудь, где под кожей пульсировали светящиеся осколки. — Теперь я везде. Нигде. Вечный пожар в вакууме времени.
Доктор сказал, что белизна волос — временный эффект стресса. Солгал. Через неделю они начали выпадать, оставляя на подушке серебристый иней. Лиза перестала отражаться в зеркалах. Тени за ней двигались с опозданием на три секунды.
Она пришла ночью, когда я пытался разобрать машину молотком.
— Оставь, — приказала она. — Это теперь часть меня.
В её руке пульсировал осколок кристалла. Внутри него танцевали силуэты:
- Мы вдвоем на берегу океана. Я старик, она — девочка с белыми косами.
- Она стреляет в меня. Я улыбаюсь, падая задом в плазменный котёл.
- Тысячи Лиз, сплетённые в клубок, как змеи в корзине заклинателя.
— Время не линейно, — прошептала она, вкладывая осколок мне в ладонь. — Это лабиринт. И ты выпустил Минотавра.
Теперь я вижу их каждую ночь. Версии. Отражения. Осколки:
- Лиза-Ангел: В белом платье, с крыльями из чертежей. «Построй мне замок на облаке».
- Лиза-Демон: С рогами из сломанных часов, лижущая кровь с моих пальцев. «Ты вкуснее, чем будущее».
- Лиза-Никто: Прозрачная, как стёклышко, шепчущая формулы, от которых кровоточат уши.
Я продолжаю писать письма. Каждое утро — новое. Все одинаковые:
«Прости. Люблю. Уничтожил всё».
Ложь.
Под полом, рядом с трупом первой кошки, на которую я тестировал машину, лежат:
- Кристалл размером с кулак.
- Флакон с её дыханием, пойманным в момент смеха.
- Карта времён с отметкой «Остров Счастья, 1899 год».
Сегодня ночью я закончу repairs. Нажму кнопку. И если судьба добра — стану прахом на её алтаре. Если нет…
Может, в другом времени мы просто два старика, кормящие голубей на площади. Без машин.
Без слёз.
Без любви, которая жжёт сильнее всех огней времени.
Глава 37. Искры безумия (Лиза)
Глава 37. Искры безумия
(От лица Лизы)
Я согласилась на его эксперимент из жалости. Да, признаю — именно так. Когда он стоял на пороге с чертежами в дрожащих руках, его глаза блестели, как у ребенка, показывающего первую поделку из грязи и палок.
«Все проверено, Лиза. На кошках. На мышах. На… на мне», — бормотал он, перебирая листы с формулами, которые больше напоминали бред сумасшедшего, чем расчеты инженера.
Я знала, что это безумие. Но в его голосе дрожала та же нота, что и тогда, когда он впервые привел меня в свою мастерскую — робкую, полную надежды. Тогда я была избита до полусмерти, а он, весь в саже и масле, клялся, что спасет меня.
И спас.
Теперь же он стоял передо мной, изможденный, с трясущимися руками, и я не могла отказать.