- Ты жалеешь его?
- Кричер не может жалеть того, кто огорчает хозяйку, - пробубнил эльф и понурился.
- Ты что-то не договариваешь, - она предостерегающе прищурилась.
- Простите, хозяйка, Кричер не хотел. Но как ему было велено, Кричер днем оставил полукровку в аптеке и вернулся в Коукворт последить за грязнокровкой… - он снова уставился на ноги, ковыряя большими пальцами белый песок дорожки.
- И что? – Вальбурга выпрямилась, хотя внешне вряд ли что-то изменилось в ее привычно величественной позе. Поведение домовика не предвещало ничего хорошего.
- Там был друг хозяина Сириуса мистер Джеймс и… сам хозяин Сириус, - робкий боязливый взгляд снизу-вверх.
- Что?! – Вальбурга порывисто встала с резной скамьи. – Что они там делали?
- Разговаривали, пили чай, смеялись, - перечислял Кричер, съеживаясь. – Но ничего предосудительного.
- Ты не видишь ничего предосудительного в том, что твой хозяин водится с грязнокровкой?!
- Кричеру наказать себя?
- И посуровее!
Домовику пришлось бежать, чтобы поспеть за ее стремительной поступью. От слишком резкого взмаха палочкой створки дверей распахнулись, как протараненные, и громко, с отскоком стукнулись об стены. Темно-зеленый ковер приглушил шаги, а коридор будто укоротился. С покачнувшейся хрустальной люстры зашипели серебряные змеи, засверкали рассерженными изумрудными глазами. Вальбурга проигнорировала их возмущение, как и неодобрительные реплики предков с портретов, которым осталось только переглядываться и качать головами.
Но Кричер так не мог. Под хмурыми взглядами почивших эльфов, удостоенных чести оставить свои головы, приколоченными к почетным табличкам на стене у лестницы, он поник еще больше.
- Кричер - плохой эльф. Кричер расстроил хозяйку. Кричер - очень плохой эльф, - бормотал он под нос, семеня следом.
- Хватит стенать!
Орион работал в своем кабинете.
- Вал? – он оторвал взгляд от встрепенувшихся бумаг, разложенных на широком рабочем столе.
- Час от часу не легче, - выдохнула она, заставляя себя степенно присесть на обитый темной кожей диван. – Расскажи хозяину Ориону про Сириуса.
- Как тебе это нравится? – с ложным спокойствием поинтересовалась Вальбурга, едва эльф, домучив сбивчивый рассказ, замолчал. – Что, если эта грязнокровка соблазнит нашего сына? Останется только выжечь его с гобелена.
- По-моему твое беспокойство слегка преждевременно, - Орион едва заметно поморщился.
- Кричер ничего такого не заметил, - мотая большой головой, осторожно вставил эльф. Без прямого указания он не смел удалиться.
- А когда придет время, станет поздно, - на этот раз Вальбурга ничем не выдавала волнения и лишь многозначительно приподняла бровь.
- Кричер может идти, - Орион мимолетно глянул на домовика, который тут же исчез, и побарабанил пальцами по полированной столешнице. Неспеша встал и, отодвинув тяжелую бархатную занавеску, задумчиво посмотрел в окно на зачарованный опускающейся вечерней дымкой сад.
- Наш подопечный, судя по всему, влюблен в эту магглорожденную, - сказал он, когда его жена уже почти потеряла терпение. – Было бы неплохо их свести. Мы бы убили двух зайцев.
Они остались только вдвоем и Вальби позволила себе фыркнуть.
- Да, только грязнокровке не нужен нищий безродный заморыш. Её обеспеченные чистокровные мальчики интересуют.
- Ну, наверняка мы этого не знаем, - он обернулся, вскинув густые черные брови. - Давай порасспросим Регулуса об этой девочке.
- Неужели ты полагаешь, что и Реги водится с грязнокровками?
- Зачем сразу – водится? Он учится с ней в одной школе. Наш сын ведь, слава Мерлину, не слепой и не глухой, - он потянулся к краю стола за колокольчиком и коротко позвонил. – Пригласи хозяина Регулуса, - было велено почтенно кланяющемуся домовику.
Сын не заставил себя долго ждать. Пришел, как всегда, собранный, внимательный.
- Звали, папа́?
- Да, присядь. Что ты мог бы сказать о Лили Эванс? – Орион предпочитал переходить к делу без предисловий.
По лицу Регулуса скользнула тень удивления.
- Не много. Она учится на Гриффиндоре, и мы никогда не общались напрямую, - в груди у Вальбурги потеплело. – Но насколько я мог видеть со стороны, - Рег говорил размеренно, вдумчиво, - она умная, общительная и… по мнению преподавателей, довольно сильная ведьма, - аккуратно добавил он.
- Ты назвал бы ее расчетливой, эгоистичной?
- Я слишком плохо ее знаю, папа́, - сын слегка улыбнулся. – Но, скорее, наоборот. В последний год она была старостой своего факультета и проявляла активную заботу о студентах младших курсов. Причем, не только гриффиндорцев. Хотя… - он ненадолго задумался, потом кивнул, - похоже, что ей нравится быть в центре внимания. Играть на публику. И она любит отстаивать справедливость, как сама ее понимает.
- Со Снейпом она когда-нибудь общалась?
В серых глазах молодого Блэка появилось понимание.
- Да, - кивнул. – Она была, наверное, единственным близким другом Северуса.
- Была?
- Я сам не присутствовал, но говорят, они сильно поссорились.
- Причина?
- Мне не хотелось бы пересказывать слухи…
- И все-таки.
Услышав ответ, Вальбурга не удержалась от приглушенного нервного смешка.
Орион слегка почесал ухоженным ногтем висок.
- Да, магглорожденные всегда крайне болезненно реагировали на правду, - поглаживая указательным пальцем зауженную бакенбарду-фавори, глава семейства ненадолго погрузился в раздумья. Сын и супруга вежливо ждали. – Последний вопрос. На твой взгляд, Лили Эванс свойственно сострадание?
Рег пожал плечами.
- Если ее забота о слабых и обиженных не ради одного лишь имиджа, то, однозначно, да.
*
С ночи на кладбище прошло больше недели и Северус обнаружил, что можно привыкнуть к постоянной боли и даже продолжать жить. После того, как тоска по маме вскрылась, как нарыв, и выплеснулась наружу, стало легче. Безысходность и грусть не исчезли, но притупились. Ночами они поднимались к самой поверхности сознания, к тонкой пленке контакта с реальностью и ощущались острее, не давали заснуть. А днем залегали на дно.
Вернулись и мысли о Лили, но такие же – приглушенные.
Он научился оттеснять переживания достаточно далеко, чтобы начать осваивать окклюменцию. Появились первые успехи – непродолжительные, меньше минуты, периоды настоящего контроля эмоций, когда спокойствие и хладнокровие не изображаются, но ощущаются. И, работая в аптеке, без особых проблем удавалось сосредотачиваться. Мистер Хобсон лишь удовлетворенно кивал, наблюдая за его работой.
«Основы ментальной магии» учили, что управление эмоциями - есть не только укрощение, но и дозирование. Весьма важно – утверждал автор - уметь давать им выход. Иначе легко сойти с ума. И нужно позволять себе злиться, не теряя хладнокровия, и грустить, не проваливаясь в отчаяние. И Северус позволил себе снова увидеть Лили. Позволить-то позволил, но вовремя вспомнил про такую досадную мелочь, как обещание не появляться рядом с Лили, данное мистеру Эвансу. Он мог приблизиться, и не появляясь, - чарами невидимости, особенно в неподвижности владел неплохо, но на него все еще распространялся запрет на колдовство несовершеннолетних магов в отсутствие взрослых волшебников. После недолгих сомнений попробовал колдовать палочкой матери. Не так хорошо, как собственная, но она слушалась. И службы надзора за несовершеннолетними волшебниками не реагировали.
Все шло неплохо. Но три дня назад Лили… Его Лили!.. Вышла на открытую веранду в сопровождении Поттера и Блэка. Картинка слегка поплыла. Она несла поднос, кажется, с чайником и чашками, а очкарик сначала галантно придерживал двери, а потом пододвигал стул. Все трое оживленно беседовали. Поттер что-то сморозил, Северусу было не разобрать что, и по округе прокатился лающий смех Блэка.
Перед глазами сгустился красный туман. Едва удержавшись от проклятий, Северус сбежал. Ценой в кровь искусанных губ и превращенной в щепки мебельной рухляди, по-видимому, ради такого случая и хранившейся в подвале, он нашел в себе силы признать очевидное. Помешать Лили общаться с уродом-Поттером он не в силах. А раз так, лучше и вовсе не ходить к ее дому. По крайней мере, пока. Пока не стал тем, на кого она захочет обратить внимание.