— Я никуда с тобой не пойду, если ты не прекратишь этот цирк.
— Все еще только начинается, приятель.
— Я не буду переодеваться, — сказал Милберн.
Его волосатый живот нависал над поясом теннисных шортов. Теннисные шорты! Что за сцена — Милберн, пытающийся отбить мяч. В спортивном клубе его прозвали «Ходячим Землетрясением».
Милберн сказал:
— Это глупо, черт возьми. Неужели ты думаешь, что эта девчонка охотнее расстанется с деньгами, если ты с ног до головы вырядишься в кожу? Либо она отдаст нам три тысячи, либо мы ее замочим. И совершенно ни к чему устраивать спектакль.
— Видишь ли, Милберн, именно этим мы и отличаемся. Ты рассуждаешь слишком прямолинейно: шлюшка должна нам денег, и мы просто заберем их, раз, два, три. Твое линейное сознание вяжет тебя по рукам и ногам. Я же двигаюсь семимильными шагами, прыжок, еще прыжок — и я уже далеко впереди.
Ирв ослабил усеянный шипами собачий ошейник на своей шее. Он так и сяк примерил кожаную фуражку, сдвинул ее набекрень, чуть ли не на ухо. То что надо. Вид маскарадный, но пугающий.
— Эта Рики, скоро она будет богатой дамой. Насколько я понимаю, ей понадобится хороший финансовый консультант, один из этих извращенцев из «Меррил Линч», специализирующийся на управлении курортным хозяйством.
— Да ты рехнулся, приятель. Совсем рехнулся. Никто, даже самая расчудесная шлюха на свете, не отдаст остров какому-то чудаку, покупающему одежду в зоомагазине. Здесь ты хватил через край.
— Ладно, Джойс Бразерс,[31] что ты рекомендуешь?
— Я же сказал, поедем туда и либо получим наши три тысячи, либо шлепнем эту сучку. Любым способом, мне на это наплевать. Оденемся как капитаны или как хотя бы наполовину нормальные люди, закатимся в пару-тройку баров, завтра потусуемся на нудистском пляже, смешаемся с воскресной толпой, подставим члены солнышку, а потом вернемся домой. Приятная увеселительная прогулка. Никаких извращений. К черту это голливудское дерьмо.
— Ну, хорошо, дружище. Как хочешь. — Ирв ухватился за этот план, снял ошейник, фуражку, кожаную жилетку. — Возможно, ты прав. В этом есть резон.
Милберн в удивлении уставился на приятеля, он даже испугался, что тот так быстро с ним согласился. На минуту почувствовал что-то вроде угрызений совести. Но потом решительно закивал головой и засопел. Ирву уже давно пора начать прислушиваться к его мнению.
Лоран поблескивал в темноте, Сара быстро поворачивала штурвал. Она на несколько градусов отклонилась от верного курса и теперь исправляла ошибку. Что за чудесный инструмент этот лоран, компьютеризованный компас. Он показывал ее точное местоположение, но от этого, черт возьми, ей не становилось легче.
По крайней мере, она была далеко от берега. Больше всего она боялась сесть на мель у самого берега. Кейт показывала ей, что нужно делать — вести судно прямо на маяк Кэрисфорт, так чтобы корма была на одной линии с фонарем на причале. Но ошибиться было очень легко, и нос яхты дважды наткнулся на границу канала. Сару спасло только то, что она шла на небольшой скорости.
Встреча, как обычно, должна была состояться в два часа ночи. Сегодня нужные координаты — 14201 и 30718. Не координаты, а как там их называла Кейт? Временные промежутки, линии положения, места, где пересекаются радиосигналы. Каждая точка на земном шаре имела свои координаты лорана, весь земной шар был оплетен плотной паутиной радиосигналов. Невозможно совсем потеряться, если имеешь в своем распоряжении этот маленький компьютер стоимостью семьсот долларов. Но, черт побери, одно дело — знать, где ты находишься, и совсем другое — точно знать, где тебе нужно быть.
Нужно было пройти десять километров от Гарден Коува до Элбоу, а затем еще тридцать километров в открытое море, выравнивая курс путем совмещения светящейся центральной линии с линией местоположения яхты. Это было похоже на видеоигру, во всем был оттенок чего-то нереального. Ей нужно было попасть туда, где расстилалась голубая бездна, пройти более семидесяти километров, четыреста морских саженей. Четыреста морских саженей. И невероятная глубина. Она парила примерно в километре над земной корой, поддерживаемая мощным капризным течением Гольфстрима.
Она дала себе час форы. Выйдя в море в полдевятого, она могла бы проделать этот путь, если б все шло гладко, за два с половиной часа, двигаясь на скорости пятнадцать узлов. Она доберется до нужного места и будет ждать, запуская двигатель только для того, чтобы корректировать положение яхты. Бросить якорь на такой глубине, конечно же, невозможно. Чтобы принять груз, понадобится полчаса. Она могла бы вернуться обратно к пяти часам. Но это не входило в ее планы. Она остановится у Кэрисфорт-рифа, разбросает приманку и закинет пару удочек. Как будто ловит люцианов или окуней, да какая разница. Поулыбается перед камерами. И вернется на берег под покровом дня.