И Феликс не медлит, показывая всю свою многосложную натуру - грубо кусая и нежно слизывая выступившие капельки крови, целуй так страстно, словно хочет "испить" меня до дна, заставляет раз за разом извиваться, как змея. Ведь тело требует большего... И я сама подаюсь вперед, притягивая его как можно ближе, скользя спиной по простыням вниз, исследуя открывшееся пространство, легко очерчиваю кубики пресса, ловя учащенное дыхание, и по истине наслаждаюсь своей властью. Однако, долго диктовать условия не позволяют, возвращая в бывшее положение и словно повторяя мои движения. Война высших, соревнования обреченных... Это турнир без победителя, но такая мучительно-сладкая борьба за первенство... И я отдаюсь ей всецело, замирая в предвкушении, когда ощущаю его у себя. Кроткий взгляд, тяжелое дыхание и запах тел, наполняющий комнату... Все это сплетает единую паутину моего кратковременного счастья, я знаю, что не страшусь смерти, показываю свою решительность ему. А он и не заставляет ждать.
Входит одним толчком, заполняя меня до конца, ловя мой болезненный вскрик и замирая. Очередной поцелуй, такой нежный, чувственный и необходимый мне сейчас, сменяется резкими глубокими движениями, вырывая из меня стоны, заставляя кричать и не сдерживаться! За ним - хоть в Рай, хоть в Бездну... И этого уже не изменить...
Finis vitae, sed non amoris.** И я надеюсь, что когда забуду саму себя, кем была и что такое жить, я буду помнить его - в любом виде, будь то такой далекий и ненавистный Хозяин поместья, стискивающий мою шею и пускающий злобные взгляды за подозрения на измену, или же такой нежный и страстный, покрытый бисеринками пота, такой сильный и беззащитный передо мной одновременно, Господин моей души и тела...
Наше дыхание сливается воедино, как сливаются в общей, такой старой ,как мир, фигуре, тела. Мой мир перестает существовать вновь и вновь, взрываясь мириадами звезд вновь и вновь, погружая в общую Тьму, чтобы я сама нашла того, за кем следовать. И он протягивает мне руку... Парень с Млечного пути, полу-бог с таким холодным и одновременно пылающим сердцем. Я следую за искрами в глубине его бездонных глаз, как за путеводной звездой, и точно знаю, что это правильно... И мне жаль, что у нас есть всего один рассвет, ведь я понимаю, как он мне необходим...
- Odi et amo...*** - выдыхает Феликс, утыкаясь лбом мне в плечо. Не сдержавшись, поправляю прилипшую прядь.
- И за что же ты меня ненавидишь? - все еще туго соображая, спрашиваю я, выводя пальцем узоры на мужской груди.
- Себя. Люблю за то, что смог удержать тебя, и за это же ненавижу. Ты достойна жизни...
- А ты меня не спросил? - прошептала я, отводя взгляд. -Ты открыл для меня, что такое "жить", Феликс! И я счастлива, что даже в последние часы могу быть рядом. Хотя.... Нет, что ты рядом со мной.
Я поворачиваю лицо, так и не удержав одинокую слезу, чтобы тут же быть притянутой ближе и зацелованной до помутнения рассудка.
- А тебя я не просто люблю, Мисо. Я тебя обожаю, "пью" это безумие. И моя жизнь давно стала твоей...
Amor etiam deos tangit...* - Любви подвержены даже боги...
Finis vitae, sed non amoris.** - Кончается жизнь, но не любовь.
Odi et amo...*** - Люблю и ненавижу...
Мы встречали рассвет, держась за руки, словно были обычными влюбленными, которым еще предстоит прожить много-много лет... И день прошел так же, в разговорах "не о чем". Мы смеялись и улыбались, по-настоящему наслаждались обществом друг друга. Казалось, что беда отступила, но... Ничего не длится вечно. Когда солнце находилось высоко над землей, в дверь постучали. В маленькой гостиной мы нашли записку и одежду. В первой был "приказ" к сборам и быть готовыми максимум через два часа. Мы не стали искушать судьбу, и мне уже осталось только одеться, как ткань заставила меня затрястись от страха. Это было то самое белое платье из моих снов. И я уверена, что вскоре, как и там, оно успеет напитаться кровью...
23:27
Нас вновь успели разлучить и теперь вели по темным коридорам. Тяжелые шаги моих мучителей эхом раздавались в этаких тоннелях. Босые ступни уже не чувствовали боли вонзающихся камешков из-за холода. Тело под тонким платьем покрылось мурашками, а зубы отстукивали непонятный такт.
Вскоре мы зашли в огромный круглый зал, наполненный людьми в черных хламидах, которые обернулись во время нашего появления. Я не знаю, сколько мы шли, однако, видно, времени на разговоры не осталось. Грубо схватив за плечо, меня заставили лечь на ледяной камень посреди зала. Я не сопротивлялась. Это мое решение...