Выбрать главу

Эмилия Остен

Под пологом семейного счастья

Часть I

1

Тривиальность? Посредственность? Банальность?

Недостаток образования не позволял Алисон Браун увидеть различия между этими понятиями, поэтому, думая о своей дочери, она каждый раз перебирала их, пытаясь на слух определить подходящее слово.

Сейчас ей пришло на память еще одно – невзрачность. Ее дочь была именно невзрачной. Она не выглядела ни бледной, ни румяной, умеренно– каштановые волосы симметрично вились вокруг небольшого, чуть вытянутого личика, глаза самого скучного серого цвета ничуть не напоминали озера. Словом, ни внешность, ни нрав девочки не подходили под описание прелестной юной девы, могущее выйти из-под пера даже наименее восторженного из поэтов.

Дочь ближайших соседей Сара Долни, изумительно похожая лицом на лошадку деревенского почтальона, обращала на себя больше внимания, чем бедная Дженни, даже если бы той пришло в голову появиться на улице в костюме леди Годивы.

Да и какой ребенок мог вырасти у скромного священника с именем Джон Браун? Алисон с досадой одернула кружева на занавеске и отвернулась от окна. Всякий раз, когда она видела свою дочь прогуливающейся в их крошечном саду, миссис Браун снова и снова пыталась углядеть в Дженни что-нибудь яркое, необычное, какую-нибудь изюминку. И всегда страдали бедные кружева, превратившиеся за последние четыре года в подобие ошметков паутины, выметенной кухаркой из-за плиты.

На создание самой Алисон провидением был потрачен явно не один фунт изюма. Подвижная, но не суетливая, жизнерадостная, но не хохотушка, язвительная, но не желчная, она уже в двенадцать лет была способна удивлять подруг, покорять молодых джентльменов и очаровывать их престарелых родителей. Подобное описание достоинств юной леди принято дополнять ценными сведениями о том, насколько она успела развить свои природные дарования занятиями с гувернанткой, учителями музыки, рисования и французского языка. Однако в случае с мисс Алисон Грантли попытка присовокупить к ее талантам еще и умения оказалась бы тщетной. Причиной этого неприятного факта, так же как и отсутствия на балу по случаю ее шестнадцатилетия целой галереи достойнейших женихов, являлся банальный недостаток средств. Не было ни учителей, ни женихов, ни самого бала.

Унылая необходимость делить спальню с двумя сестрами, одна из которых из-за проблем с дыхательной системой неприлично громко храпела, закаляла нервы Алисон до шестнадцати с половиной лет, когда к ней неожиданно посватался преподобный Джон Браун, и его предложение было принято без особых раздумий.

Прагматичность юной леди глубоко поразила ее отца, совершенно неспособного распоряжаться имуществом, которым наградили его умершие родственники. Воспитанный как джентльмен, уважаемый Элиот Грантли не представлял, как именно управляться с фермой, доставшейся ему от тетки, в юные годы сбежавшей с фермером – арендатором ее отца. На взгляд возмущенной семьи, это был чистейшей воды мезальянс, но, вероятнее всего, именно этот поступок оказался самым разумным из тех, что совершила тетушка на протяжении жизни. Фермер так упорно трудился, что сумел разбогатеть и выкупить землю у своего близкого к разорению арендодателя, обеспечив жену не только свежими сливками и отборными яблоками, но и прилично наполненным кошельком. Овдовевшей в положенное время и бездетной тетушке не раз приходилось помогать семье как плодами трудов мужа (а позже нанятых на ферму работников), украшающими скудный стол ее спесивых родственников, так и деньгами на приданое и образование юных племянников и племянниц. Помощь неблагодарной родне, до конца ее жизни попрекавшей благодетельницу за неравный брак и тем не менее пользовавшейся ее средствами, никак не назовешь разумным поступком. Но тетушкина доброта простерлась еще дальше, ибо ферму тетя завещала одному из племянников, Элиоту, строго соблюдая традиции наследования имущества в порядке первородства.

Во все времена среди аристократии чрезвычайно популярно такое явление, как «тетушка». Если бы у шалопаев-племянников не было состоятельных тетушек, множество любовных историй, браков, дуэлей не украсили бы собой быт и не обогатили бы нравы сельской Англии.

Будучи старшим сыном и наследником своего батюшки, Элиот не помышлял о каком-нибудь занятии, приносящем доход, всецело надеясь прожить на средства, получаемые с поместья отца и тетиной фермы. В результате, как это часто бывает, его младшие братья, вынужденные искать себе пропитание, устроились в жизни гораздо лучше, чем если бы у них вовсе не было старшего брата. Алан сделал карьеру священника, заполучив удачный приход, и даже издал книгу проповедей, отличающуюся недопустимым чувством юмора и вольнодумием и, как следствие, успешно продающуюся, ибо скандал всегда привлекает к себе внимание, невзирая на событие, которым он был вызван. Перигрин поставил целью своей жизни выгодный брак и преуспел в этом направлении настолько, что каждая из трех его жен оказывалась богаче предыдущей. Последней супруге, Джозефине, удалось-таки пережить его, чему немало способствовала солидная разница в возрасте.

Мы уделяем так много внимания родственникам нашей героини по причине их важного, пусть и кратковременного, участия в ее судьбе. Если отец всего лишь помог ее появлению на свет и этим, видимо, настолько утрудил себя, что перестал интересоваться дочерью, так же как и другими своими отпрысками, то дядя Алан сыграл важную роль в устройстве брака Алисон, а Джозефина сильно облегчила бремя ее семейной жизни, о чем подробно будет рассказано ниже. По справедливости, мы в своем повествовании должны также найти место и для супруга Алисон, который без малого двадцать лет прожил бок о бок с ней, по мере сил и средств разделяя ее радости и печали, и который достоин как минимум двадцати строк в нашем повествовании, хотя бы по одной на год.

В те далекие годы, когда нашей героине едва минуло шестнадцать, преподобный Джон Браун обладал двумя несомненными достоинствами – добрым сердцем и недавно приобретенным собственным домом. Многим может показаться, что этого недостаточно для того, чтобы молодая прелестная девушка отдала ему руку и сердце, поскольку в остальном он был ничем не примечательным немолодым человеком. Но Алисон отличалась от большинства своих сверстниц редким здравомыслием, основанным, как мы вынуждены признать, скорее на обстоятельствах ее жизни, чем на природном даровании. Родись девушка в богатой семье, возможно, это качество не проявило бы себя до положенного возрастом времени, уступив место более подобающим юной леди восторженности и романтичности.

Но все случилось так, как ему суждено было случиться: священник прибыл погостить в поместье Грантли в качестве однокашника и друга дяди Алана и неожиданно для всех, и в не меньшей степени для себя самого, сделал предложение старшей дочери Элиота Грантли. Повлияло ли на его решение дружеское поддразнивание Алана, не упускавшего случая подшутить над старым холостяком, каковым вот уже много лет считался преподобный Браун, или очаровательное лукавство Алисон было принято им за более глубокое чувство – кто знает… Так или иначе, предложение было сделано и принято если не с радостью, то с признательностью.

Нельзя сказать, чтобы юная леди не замечала восхищенных взглядов гостя ее дядюшки, но в ее классификации он был ближе к категории отцов тех молодых людей, которым она могла бы отдать свое сердце и руку, буде они ее попросят. Тем не менее к моменту, когда преподобный решился на столь выдающийся поступок, она уже слышала от дядюшки, что Брауну «чертовски повезло получить наследство от одной старой карги, при жизни третировавшей этого недотепу своими придирками к проповедям, а после смерти решившей обеспечить себе место в раю таким простым способом». К богохульствам из уст дяди-священника Алисон привыкла с детства, а потому пропустила их мимо ушей, оставив в памяти главное – упомянутый Браун владеет домом, который после его смерти не будет отобран приходом, а по праву перейдет к его наследникам. Она также отметила доброе отношение преподобного к детям и домашним животным, что, особенно при сравнении с ее батюшкой и дядьями, сильно возвысило его в глазах девушки.