После заката я спросил, почему она плохо ест. Даже ее голос казался слабым и болезненным когда она ответила:
— Я не знаю, когда в следующий раз смогу пополнить свои запасы. Должна сделать так, чтобы этого хватило как можно дольше.
Когда я готовил себе ужин, вдалеке продолжали звучать сирены. Будет нечестно набивать свой животик вкусняшками. Животик Вайолет тоже поет свою урчащую песенку, но есть только одно, что она может съесть. Ничего нельзя поделать пока не стихнут сирены.
Но в эту ночь они не стихли, как ни на следующий день, ни на следующую ночь. Они были словно надоедливые, жужжащие пчелы, роящиеся в поисках того, кого можно ужалить. Все это время Вайолет экономно, маленькими глотками питалась своей маслянистой черной жижей, худея все больше и больше.
— Вайолет? Что тот человек имел в виду, говоря те вещи? — спросил я, в основном для того, чтобы нарушить неловкое молчание.
Сначала она не понимала, о чем я говорю.
— Тот важно выглядящий мужчина в кепке и с ключами. Он сказал, что я делаю что-то плохое. Он вел себя так, будто ты должна меня бояться.
Вайолет даже не пошевелилась. Я повторил свой вопрос, желая услышать ее голос. Она казалась все менее и менее склонной двигаться или вообще издавать какие-либо звуки, поскольку ее запас черной жижи подходил к концу. Наконец, она прочистила горло.
— Я долгое время была в бегах. Я много чего видела. Разных людей и разные жизни, которые они вели. Несколько раз я влюблялась, и мне посчастливилось быть любимой в ответ. Но это никогда не длилось долго, потому что было «неправильным».
Или так они это ощущали, когда мне становилось слишком комфортно с ними, когда я полностью впускала их в свой мир, рассказывала им обо всем и показывала свое истинное лицо. Иногда они не по своей воле отворачивались от меня. Это происходило из-за кого-то другого — их матери или отца, сестры, брата или друга.
Ты будешь удивлен, как часто люди полагают, что это их дело — кого любят другие. Они суют свой нос в жизнь других людей. Они назначают себя полицией человеческого сердца, которая решает, какие виды любви законны.
Я ненавижу их больше всего. Если бы ты не был таким... затворником... я гарантирую, что какая-нибудь любопытная варвара уже разнюхивала бы вокруг нас, выискивая что-то. Если не тот человек, то это был бы кто-то другой. Если бы они не напали на тебя, они бы напали на меня.
Знаешь, я действительно тебя люблю и не хотела бы, чтобы это произошло, потому что от этого становится еще больнее. Если я отталкиваю тебя, то только потому, что знаю, что будет дальше, и хочу тебя пощадить. Я не хочу, чтобы тебе было очень больно, когда мне нужно будет уйти.
Я снова попытался с ней спорить, чтобы убедить ее остаться, но она продолжала, словно не слышала меня.
— Ты тоже меня любишь, не так ли? Разве не это важнее всего? Разве твоя любовь ко мне и моя к тебе ненастоящая?
Кто может нам помешать? Встать между нами и разлучить нас, когда уже достаточно плохо то, что это сделает время? Знают ли они лучше нас, что мы должны чувствовать? Это наше и только наше дело, не так ли?
Я знаю, что они скажут. Я слышала это уже много раз. Что я урод, что я ошибка и не должна быть такой. Они сказали бы, что мы с тобой оказались вместе, здесь, в этом узком пыльном маленьком пространстве потому, что многое пошло не так, как надо.
Если бы я сделала другой выбор, то мы бы никогда не встретились. Это... то, что у нас есть, ты и я... это результат неблагополучия, болезни и несчастья. Но значит ли это, что мы не любим друг друга? Разве это делает менее прекрасным то, что каким-то образом наши пути пересеклись?
Я встречала бесчисленное количество безумно влюбленных пар. Большинство из них были нетипичными. Здоровая, «традиционная» любовь на самом деле не является нормой. Люди сложны. Общество сложно, любовь сложна. Например, был один парень, который однажды ненадолго приютил меня... пожилой гей по имени Дерек.
Когда я непонимающе моргнул, она объяснила, что ему нравились другие мужчины и, к тому же, младше него. Некоторое время я размышлял над этим. У меня не было книг об этом. Рыцарь — всегда мужчина, а принцесса — всегда леди. От Вайолет я узнаю все, чего нет в моих книгах.
— Он приютил сбежавшего из дома гея по имени Райан, — продолжила она. — Райана выгнали на улицу родители, у которых из-за их строгого мормонского мировоззрения не нашлось места для сына-гея. Они, так довольные ежедневным запрещением и унижением так называемой гей-угрозы, никогда не думали, что та коснется их семьи, что это будет тот, кого они любят.
Есть мертвый человек, которого их учат любить больше, чем членов своей семьи. Больше, чем своих отца и мать, больше, чем своих собственных детей. Которому они должны подчиняться, даже если для этого нужно выступить против своих детей, изгнать их на холод и оставить умирать. Так они и поступают.
Если бы Дерек не приютил Райана, тот бы наверняка умер. Необязательно голодной смертью, возможно, наложил бы на себя руки. Я много раз видела, как это происходило. Я сама знаю, что значит чувствовать, когда весь мир встает против тебя, как только ты перестаешь скрывать от него свое истинное лицо.
Это безрадостное и безнадежное положение. Кажется, у нас не очень много вариантов. Ты чувствуешь, что никогда не будешь любить или быть любимым. Во всяком случае, недолго, потому что нигде не безопасно. Никто не в безопасности. Я часто размышляла над тем, как найти выход из сложившейся ситуации.
Но они встретились. Райан полюбил Дерека, и они нашли общий язык. В то время, когда я жила с Дереком, он еще не знал достаточно, чтобы отвернуться от меня. Я действительно думала, что он сможет понять, но как только он увидел меня настоящую, у него выросли когти. А до тех пор я могла наблюдать, как разворачивается их роман. Вот что действительно пугает людей! Не то, что два таких человека могут желать друг друга сексуально. Они преподносят это в свойственной им безжалостной манере, изображая таких людей, как Дерек, извращенными и порочными. Секс они понимают.
Но мысль о том, что Дерек действительно мог любить Райана и наоборот выводит их из себя. Это то, что действительно проникает им под кожу и нажимает на все их самые уродливые и жестокие кнопки. Потому что они тоже умеют любить. Они знают, что это делает их людьми.
Любовь должна быть доступна только для нормальных, правильных людей. Не для монстров. Для кого-то вроде Дерека такое чувство к Райану было бы просто поводом для смеха и презрения, но в данной ситуации Райан ответил взаимностью. И вот тогда появляются факелы и вилы.
Потому, что признание того, что они любят друг друга и что это настоящая человеческая любовь, которую испытывают все остальные, принудительно очеловечивает их в глазах тех, кто отказывается видеть в них людей. Во всяком случае, Дерека. Они могут считать, что Райан — жертва, которая не понимает, что происходит, потому что это соответствует их версии развития событий.
Я была там. Я жила с ними. Я видела собственными глазами, что их любовь настоящая. Это не было животным вожделением, это был настоящий роман. Правда, это произошло случайно только из-за того, что все пошло не так как в жизни Райана, так и в жизни Дерека, но именно так романы и происходят.