Если бы родители Райана не выгнали его на произвол судьбы в общество, которое полностью настроено против него, он никогда бы не встретил Дерека. Ничего из этого не произошло бы. Как могут те, кто предал своего ребенка ради одобрения мертвого человека, отшатнуться в ужасе и отвращении от того, кто исправил их жестокий поступок?
Кто подобрал их грязного и напуганного мальчика и взял его под свое крыло? Мусор для одного — сокровище для другого, и если родители Райана считают его мусором, а Дерек — сокровищем, то кто из них является монстром?
Любовь — это такая редкость. Крайне редко можно встретить вспышку подлинной человеческой связи... любой оазис света и тепла в этом холодном, темном мире. Не всем нам повезло найти эти вспышки в правильных местах. В «положенных».
Часто это происходит не потому, что мы ищем любовь не в том месте, а потому, что эти условия были нам навязаны. Как следствие жизненных обстоятельств или из-за того, что родители, которые привели тебя в этот мир, выбросили тебя по причинам, которые не имеют смысла, что кажется безумным и неоправданно жестоким, потому что это именно так и есть.
Любовь просто приходит. К редким счастливчикам, всегда без предупреждения и никогда в удобное время. Причем довольно часто она возникает в совершенно неподходящих условиях. В тюрьме, в палате для неизлечимых больных, в наркопритонах... иногда во время гребаной войны. Нас могут сблизить даже трагедии. Это делает ее менее красивой или более?
Дерек умер в тюрьме. Райан, будучи несовершеннолетним в то время, попал под опеку государства, пока через год ему не исполнилось восемнадцать. Затем он вернулся на улицу. Я не знаю, где он сейчас. Хотела бы я, чтобы он знал, что все еще думаю о нем. Хотела бы я знать, почему Дерек сделал то, что сделал.
Я его понимала. Я действительно глубоко понимала его положение и долгое время думала, что он поймет мое. Из всех людей, которые помогали мне прятаться, я была уверена, что он примет меня такой, какая я есть, зная, что это такое, когда тебя называют монстром.
В конце концов, он оказался больше похож на них, чем любой из них мог в это поверить. Несмотря на то, что они изгнали его за нестандартную ориентацию, он сделал то же самое со мной. Я поклялась, что больше никому не буду доверять. Я поклялась, что никогда никого не полюблю, хорошенько поразмыслив над произошедшим.
Протянув руку, я погладил ее по лицу. Она слегка вздрогнула.
— Но потом ты встретила меня.
Она не улыбнулась. Вместо этого она выглядела более несчастной и измученной, чем я когда-либо ее видел.
— Да... — прошептала она. — Потом я встретила тебя.
Я сел, закрыв голову руками, пытаясь разобраться в ее словоизлияниях.
— Ты ошибаешься.
Она взглянула на меня усталым, недоуменным взглядом.
— Это... это не обречено. Это может сработать. Ты не даешь этому шанса. Просто ты с самого начала решила, что это никогда не сработает из-за всех тех людей, которые тебя предали раньше.
Она вздохнула, покачав головой, и отвернулась, но я не собирался так это оставлять.
— Если бы ты просто... Это может сработать с нами! Мы все еще можем быть вместе. Я не знаю, почему тебе все равно. Это важно для меня. Ты важна для меня. Ты была моим учителем и всем остальным. Ты для меня все! Разве я ничего для тебя не значу?
Не уходи! Пожалуйста, пожалуйста, не надо! Ты просто не можешь так поступить. Я не хочу возвращаться к тому, что было раньше, я не хочу быть один. Я больше не буду так жить, не могу! Не сейчас, когда я знаю, что это за чувство — любить кого-то. Я никогда не знал, каково это. Не показывай мне любовь, чтобы потом вырвать ее из меня!
Мы должны были жить в хрустальном дворце, помнишь? Их так много, можно взять себе просто так! Все, что тебе нужно сделать, это выбрать цвет, который ты хочешь. Там мы будем счастливы, там нас никто не найдет. Все будет прекрасно и идеально, навсегда!
Пожалуйста, просто скажи мне, чего ты хочешь. Скажи мне, что мне нужно сделать, и я сделаю это. Я просто хочу... быть с тобой. Это все, чего я хочу. Я ничего не хотел до этого. Я бы сделал все, что угодно, чтобы состариться с тобой. Все!
Она начала дрожать, но все еще не плакала.
— Я не хочу ничего об этом слышать! Я не могу даже состариться, идиот! Зачем ты мне говоришь все это? Думаешь, это то, что мне сейчас нужно?
Закрыв лицо обеими руками, она свернулась в костлявый хрупкий маленький комочек.
Я горько плакал всю ночь, вцепившись в свое чучело, не зная, что еще делать. На рассвете сирены все еще завывали вдали. Если бы только сирены замолчали. Если бы только эти люди оставили нас в покое. Если бы только мир оставил нас в покое!
Яма была пуста, когда я проверил ее. Не осталось ни капли. У Вайолет больше не было сил цепляться за потолок. Я уложил ее в свою постель, устроив поудобнее, и опустился рядом на колени.
Она была похожа на маленького ребенка. Я знал, что она умирает, но не мог понять как. Разве можно умереть после смерти? Может ли она возродиться снова, как она сделала в первый раз? Я отчаянно обдумывал возможности, глядя, как она медленно угасает на моих глазах.
Нет, я отказываюсь бездействовать. Всю свою жизнь я ничего не делал. Я прятался здесь, ожидая, когда жизнь найдет меня. Теперь, несмотря ни на что, это наконец-то произошло. Я не собираюсь отпускать ее из-за трусости, как я делал с другими шансами на обретение счастья и смысла жизни.
Вайолет что-то забормотала в замешательстве, когда я, забравшись к ней в постель, засунул пальцы ей в рот и открыл его. Она боролась со мной, пытаясь оттолкнуть мои руки, но к этому моменту я был намного сильнее, чем она. Мои ноги вошли первыми. Несмотря на мою решимость, мне все равно было страшно. Я был просто напуганным маленьким мальчиком, даже сейчас.
Но это меня больше не остановит, несмотря на то, что я чувствую отвращение от того, что делаю. Беспомощно вздрагивая, я проталкиваю ноги дальше в ее вывихнутую челюсть для облегчения задачи. Я переживаю, что могу причинить ей боль, пока она не начнет есть меня сама.
Вскоре я в ней уже до колен. Затем до бедер. Когда я смотрю вниз, она превратилась во что-то почти неузнаваемое. В основном из-за того, как искажается ее лицо, когда она это делает. Но ее глаза... они плачут липкими черными слезами.
— Ш-ш-ш, — шепчу я. — Не плачь. Теперь мне, наконец, есть что тебе предложить... и теперь я больше не буду один.
В моих ногах возникает странное ощущение — тепло и покалывание, затем я их не чувствую вообще. Вскоре я ничего не чувствую и не могу двигаться. Теперь я в ней по грудь. Она все еще плачет, даже когда ест меня. Потому что знает, что я прав... так будет лучше.
Теперь я плохо слышу. Все словно... приглушено. Мое зрение становится размытым. Свет из маленького окошка, из которого я выглядывал все эти годы, искажается. Падая, его лучи приобретают шестигранную форму. Это выглядит как что-то… что я видел очень давно. Что-то невероятное.
Сейчас это так ясно видно, я просто никогда не думал, что найду это здесь.
— Ты видишь это... Вайолет? Это... так прекрасно.
Ее челюсти доходят до моей шеи и начинают смыкаться вокруг моей головы.
— Я пойду вперед... встретимся там... когда будешь готова.