Все не так уж плохо. У меня здесь всего хватает. У меня здесь много хороших вещей. Мои пленки, мои книги, мой компьютер. Мой собственный маленький мир. Не так уж плохо будет остаться здесь навсегда, я могу представить вещи и похуже. По крайней мере, здесь удобно. По крайней мере, здесь безопасно.
На следующее утро все начинается заново. Теплый солнечный свет, льющийся через маленькое окошко, бодрит меня. Наполняет меня ложной уверенностью, что на этот раз все будет иначе. Что сегодня будет тот самый день. Я умываюсь, делаю свои дела в дыру, а затем ем и пью.
Глава 2
Все это время я внутренне себя проклинаю. Я хочу плакать, но даже сейчас я не могу заставить себя покинуть это место. Уж точно не утром. Поэтому некоторое время я сижу за компьютером, пробуя новые идеи, как заставить несколько игр на нем делать то, чего я еще не видел.
Через несколько часов ко мне возвращается ощущение. Ощущение, что я убегаю от чего-то важного. Я действительно собираюсь сделать это сегодня вечером. Так ведь? Да... я сделаю это сегодня вечером. Действительно хочу, на самом деле. Правда-правда, я выйду на улицу сегодня вечером.
Этой ночью я не вышел на улицу. Я снова оказался в постели, забившись под одеяло и плача от отчаяния. Я должен просто сдаться. Или не должен? Здесь безопасно. У меня есть все необходимое. Почему я должен рисковать всем ради голоса на кассете?
Вставив кассету в плеер, я защелкнул крышку и нажал на перемотку. Примерно через минуту она остановилась, и я нажал на кнопку воспроизведения. Последовало легкое шипение. Его становится все больше и больше каждый раз, когда я проигрываю кассету и беспокоюсь, что это означает, что что-то в ней скоро сломается. Если это произойдет, у меня останутся только воспоминания о ее голосе.
«Добро пожаловать в «Визуализацию успеха». Это третья запись из этой серии. В предыдущей мы разучивали дыхательные упражнения. На этот раз будем исследовать силу позитивного мышления».
Устроившись на большой подушке, я прижал ее поближе к себе, когда громкий голос Леди заполнил уютную маленькую пещеру, которую я соорудил под одеялом. Вскоре стало неприятно тепло, как всегда, поэтому я приподнял угол, чтобы впустить немного холодного воздуха. Или выпустить теплый?
«Никогда не убеждайте себя, что то, чего вы хотите, недостижимо и так будет всегда. Вы не сможете достичь... пока не поверите! Представьте себе то, что вы хотите. Делайте это до тех пор, пока не увидите в своем разуме сцену с идеальной ясностью, как если бы она была реальной. Возьмите за привычку думать о таком результате так, будто он уже произошел».
Я сделал так, как она велела, представив ее в своих руках. Затем последовало видение о том, как я держу ее за руки и прижимаюсь к ней губами. Я возбудился, просто думая об этом. Именно тогда я услышал снаружи крик. Выскочив из постели, я побежал к двери люка, ведущему в дом.
Что если маме больно? В последние годы я все чаще слышал, как она падала. Громкий стук, затем крик и плач. Потом папа какое-то время кричал, какая она неуклюжая. Затем успокаивался и утешал ее.
В других случаях ни один из них не падал, просто что-то разбивалось. Это звучало очень похоже: мама рыдает, папа сварливо ругается, как легко ее довести до слез, но потом они вместе убирают беспорядок.
Интересно, как это будет, когда я буду кричать на Леди за то, что она что-то опрокинет. Она тоже будет плакать, потому что так всегда бывает, но я вытру ей слезы и помогу убраться. Тогда мы будем настоящей семейной парой.
Как бы то ни было, я стучу в люк, но никто из них не подходит, чтобы открыть его. Я слышу только тишину над собой. Потом раздается второй крик. Теперь, когда я вылез из-под одеяла, я слышу, что звук идет снаружи, а не из дома.
Я подбегаю к окну и выглядываю из него. Бледная девушка с длинными черными волосами борется с крепким мужчиной. Он удерживает ее за руку, а она бьет его по лицу и груди свободной рукой, пытаясь убежать.
С ним еще двое других мужчин, которые выходят из темной ночи в полутень уличного фонаря. Они говорят ей что-то, что я не могу отсюда разобрать, но это не может быть что-то хорошее, потому что она выглядит напуганной.
Я должен что-то делать. Не так ли? Мама и папа что-нибудь сделают. Они, должно быть, крепко спят, иначе я уверен, что папа был бы сейчас там, а мама звала на помощь по телефону. Я хожу взад и вперед, взъерошивая на голове волосы. Что я должен делать? Я должен что-то сделать, не так ли?
Девушка вырывается на свободу и убегает по улице, а трое мужчин преследуют ее. Что-то во мне вынуждает меня действовать. Что если я единственный, кто это видел? Никто больше не узнает, что у нее проблемы. Я торопливо натягиваю всю свою одежду и дрожащими руками открываю люк.
Никогда бы не открыл его без спроса. Но это же непредвиденный случай, не так ли? Кроме того, если я буду вести себя тихо, мама с папой не проснутся. Они никогда об этом не узнают. В доме пыльно. Мебель накрыта простынями. Это для вечеринки? Они часто делают такие вещи, которых я не понимаю.
Однако на данный момент это не вызывает беспокойства. Я осторожно открываю входную дверь, стараясь, чтобы дверная ручка не ударилась о стену. Затем я напрягаю слух в поисках признаков того, что мама или папа шевелятся, возможно, встают с постели. Ничего!
Поэтому я выскальзываю в прохладную, свежую ночь, запирая за собой дверь так же осторожно, как ее открыл. Меня охватывает восторг. Это оно! Я сделал это! Я снаружи! Меня сейчас трясет, но, возможно, потому что холодно.
Я оглядываюсь через плечо на маленькое окошко на уровне земли, возле которого я провел бесчисленное количество часов. Невероятно странно видеть его с другой стороны. Еще один далекий крик эхом разносится в ночи.
Лечу по улице в том направлении, в котором она убежала. Сначала вертикально, но потом на четвереньках. Все эти годы, проведенные под половицами, заставили меня привыкнуть к таким движениям. Мое сердце бьется все быстрее и быстрее, когда мои неуклюжие скачки переходят в галоп.
Наконец, я вижу ее. Штаны мужчин спущены до щиколоток. Я краснею, пытаясь отвести глаза. Кроме того, они разорвали ее одежду, а я знаю, что не должен видеть девушек без одежды. Если уж на то пошло, мне нельзя вставать после сна. Я действительно стал похотливым опасным мальчиком, не так ли? Боялся, что это может случиться.
Девушка замечает меня. Я немного отодвигаюсь назад. Мужчины, следя за ее взглядом, поворачиваются ко мне лицом.
— Что это за хрень? — говорит один из них. — Боже, посмотри на его гребаные руки.
Они неохотно натягивают штаны и застегивают молнии.
— Убирайся отсюда, засранец.
Я хмурюсь и говорю ему, что он употребил плохое слово. Они смотрят друг на друга, а затем смеются. Угрожаю рассказать о нем его маме и папе. Они только смеются еще сильнее.
— Бл*ть, на минуту я испугался. Он никого не позовет, посмотрите на него, он дебил или что-то в этом роде. Пи*дец, посмотрите в его глаза. Убирайся отсюда, громила.
Как они могут не бояться того, что случится, если узнают их мамы и папы? Они, должно быть, действительно плохие люди.
— Слушайте, парни, — говорю я им. — Вы не должны быть плохими. На самом деле вы хотите быть хорошими, не так ли? Бьюсь об заклад, вы все-таки хорошие ребята. Почему вы боритесь с этой девушкой? Вы знакомы? Готов поспорить, когда вы узнаете друг друга поближе, то больше не захотите драться.