— Ты,— он обращался ко мне, — сегодня ты пойдешь. Вернусь за тобой через час.
Чего?
Глава 6
Алина
Три дня назад
Вы знали, что профессиональные снайперы работают в паре?
Это не романтика и не киношный трюк. Это математика и выживание. Один стреляет, второй держит мир вокруг в порядке, чтобы пуля долетела туда, куда ей приказали.
Если да, то знайте. Это так.
Мы сидели на крыше. Ну как сидели, почти лежали.
Крыша пахла битумом и пылью, колени мерзли через ткань, локти упирались в шероховатую поверхность, и я специально не меняла позу, чтобы не сбить себе привычный рисунок тела перед выстрелом.
670 метров до цели.
Дистанция рабочая. Не близко, чтобы он услышал хлопок. Не далеко, чтобы ветер стал главным героем этого мужчины.
Лебедева.
Владимира.
Почти тезку.
Фамилия зацепилась в голове и тут же ушла в архив. На работе фамилии — не люди. Фамилии — точки. Чаще всего в их жизни.
Я и мой Зяблик. Единственная подруга с приюта, всегда были рядом настолько, что даже это дело делили. Задание на двоих.
Мы делили не только задания. Мы делили молчание, когда оно давило, и делили злость, когда она копилась. В паре легче не потому, что веселее. В паре легче потому, что один может заметить то, что второй пропустит.
Мы всегда были друг для друга якорем. Напоминали друг другу, что человеческая жизнь - это ценность. Особенно, когда за нее хорошо платят.
Ирония в том, что мы напоминали себе про ценность, нажимая на спуск. Так работает мозг, который вырос на выживании, а не на сказках.
Самозарядная винтовка СВД была моей еще одной подругой.
Металл на холоде отдавал в пальцы, щеку я прижимала к прикладу привычно, будто врастала в оружие.
Я звала ее Люси.
Моя черная, боевая.
Она всегда отвечала одинаково: сухо, честно, без сюрпризов. Я любила это в ней.
Истребительница мудаков, которых нам заказывали еще большие мудаки.
Кстати, о них.
Я была истребителем. Зяблик — разведкой. Координаты, скорость ветра, угол, все, что могло помогать или помешать мне при попадании в цель.
Она шептала цифры коротко, без лишнего, а я складывала их в голове в один правильный выстрел.
Еще она всегда имела при себе три ствола и три запасные обоймы. Почему три? Это число казалось ей счастливым.
Счастье в нашей профессии измерялось не удачей, а тем, что ты уходишь на своих ногах.
А я просто ей верила. Если рядом вдруг мы могли встретить сопротивление, она стреляла быстрее.
Мне же нужно было время, несколько секунд, чтобы достать своего маленького огненного друга.
И эти секунды всегда были где-то рядом, как тонкая грань между «успели» и «поздно».
Безопасность. Чёткость. Скорость.
Эти слова были нашей мантрой. Как и сейчас.
Мы выбрали не самое ближайшее здание, чтобы успеть уйти.
Маршрут отхода был в голове заранее: вниз по лестнице, в подворотню, через двор, потом на улицу с остановкой. Я прокручивала его перед глазами, как карту, чтобы тело не задумалось в момент, когда думать нельзя.
У меня с собой юбка в клетку, водолазка и на всякий случай под лестницей спрятан футляр под виолончель.
Футляр был не просто прикрытием. Он был билетом в образ. Люди видят то, что хотят видеть.
Кто будет думать на девушку с грязной головой, пучком нелепым, с длинной юбкой в сраную синюю клетку и с виолончелью?
Я больше похожа буду на какую-то ученицу музыкалки, которая задолбалась на парах. Точно не первоклассный снайпер.
И именно поэтому схема работала. Потому что она была правдоподобной, а не гениальной.
Благотворительная акция, посвященная открытию какого-то парка. Наша цель в костюме за несколько тысяч долларов уже выходил к микрофону.
Я видела его профиль, видела как он держит плечи, видела охрану по бокам. Слишком расслабленные. Значит, уверены в площадке.
Владимир Лебедев.
Бизнесмен, появившийся на радарах не так давно. Дерзкий, говорят саркатичный ублюдок за тридцать.
Но, судя по всему, успевший уже кому-то насолить.
— Ты готова? — спросила Маша,
— Ну конечно, у меня в руках винтовка, детка, да я и с нескольких километров попаду в легкую.
Я сказала это так, будто говорила про прогулку, хотя в животе стояла пустота, как всегда перед выстрелом. Пустота полезная. Она не мешает.
Она рассмеялась.
— Скажи спасибо, что сейчас еще осень и нам не приходится есть снег,— она улыбнулась, проверяя местность в бинокль.
Ее улыбка всегда была редкой роскошью. И она появлялась именно тогда, когда мы обе знали, что все под контролем.
— Отвали, не отвлекай,— я хихикнула в ее сторону.
А у самой. Пустота внутри.