Как интересно то, у меня скоро запас внутреннего яда закончится.
Я надела черное. Вопреки все правилась, словно я особенная какая-то. Но это не так.
Черное — это выбор. Мой.
Неособенная, просто не хочу, чтобы он ко мне прикасался.
Он...
Мысль обрывается резко. Я не даю ей развиться.
Я никогда еще не была с мужчиной, и мне страшно, что будет уж очень сильно больно и противно.
Страх фиксирую. Он есть. Он не главный.
Девственнице в борделе не место. Кто бы еще об этом знал...
Через минут сорок, когда я в черном белье уже сама чуть не очумела от ожидания и пересчитала все лампочки в комнате, которых оказалось двадцать четыре, этот рыжебородой пришел.
Ожидание изматывает сильнее ударов.
Я встала и посмотрела на девушек, которые сидели и читали какую-то фантастику в круге на ковре.
Я отметила выходы. Их нет.
Посмотрела на Машу. Сделала несколько шагов вперед.
Сделала так, чтобы он не заметил наш взгляд.
Приобрела уверенность, пошла быстрее.
Это не уверенность. Это привычка идти вперед, когда страшно.
Ну давайте, покажите мне, что меня там ждет.
Зашла в тот самый лифт, мужчина приложил ключ-карту к сенсорной панели на лифте и нажал второй этаж.
Цифра загорелась ярко. Я запомнила цвет.
Второй. Хорошо. Как и номер этого Лебедева. Странно, почему не первый.
Несоответствия всегда повод насторожиться.
Этот Федор стоял и смотрел себе в глаза, на меня даже не взглянул, а я тут почти голая. У меня просвечивает все.
— Вы на меня не смотрите, не хотите меня трахнуть?— решила уточнить я.
Провокация тоже оружие.
Ну так, мало ли.
Да отрубят мне язык за мою дерзость и пошлость. Но вот так вот я защищаюсь от этого мира. Пришлось научиться так защищаться. Иначе была бы слабой.
— Не хочу,— холодно ответил он.
Без эмоций. Это плохо.
Я удивилась. Максимально.
Лифт тронулся. А этот как стоял, так и стоит. В глаза себе смотрит в зеркале.
Я смотрела на его руки. На шею. На расстояние между нами.
Здоровый. Как бы его завалить в таком пространстве два на два?
Я прикинула варианты. Все плохие.
Черт. Рискованно. Очень. Крайне. Шансов, что у него там пистолет или нож, больше, чем то, что я выберусь с территории в безопасности и заберу с собой Машу. Если я уйду одна, они решат с ней вопрос и с местом этим тоже. Я не хочу, чтобы она пострадала. Хоть даже из-за того, что мы тут из-за нее.
Решение откладывается.
— Импотент? — не смогла не пошутить я.
Проверка реакции.
— Женат,— покосился он на меня и показал кольцо,— а ты много не болтай. Плохо заканчивается.
Предупреждение принято.
Надо же, святоша.
— Да все хорошее когда-то заканчивается,— ухмыльнулась я, когда дверь открылась.
Он схватил меня за руку и повел по темному коридору прямо. Четыре двери слева. Пять справа. Окно в пол в конце. Судя по всему пуленепробиваемое. Так. Ясно. Там так темно на улице. Жуть.
Я считала шаги. Дыхание держала ровно внутри.
Да и здесь не светло. Мягкий ковер, как красная дорожка. А мы проходим в самый конец.
Тут то у меня ноги дрожать и начинают. Уже былая уверенность испаряется в один миг, когда он берет ключ и прикладывает его к входу.
Толкает меня вперед, так, что я чуть не подсказываюсь и не удаляюсь об косяк кровати.
Я устояла. Это важно.
— Так же как и твоя свобода, тоже закончилась, смирись и жди, твой хозяин скоро придет, — он сделал паузу и перед тем как закрыть дверь выделил мое имя,— Алина.
Глава 8
Алина
Мудак рыжий ушел.
Я сидела в комнате час. Может, два. Совсем не понимаю, зачем меня так рано сюда привели, чтобы я просто что??? Просто была терпилой, которая еще и ждет?
Время здесь тянется иначе. Чертовски хреново.
Каждая минута ощущается телом, как лишний груз, навешанный на плечи.
Я ловлю себя на том, что считаю не секунды, а удары сердца. Сбиваюсь. Начинаю снова.
Я осмотрелась уже по сторонам. На окне решётка. И болты снаружи, а сам замок еще закрыт на ключ. Видно, что чтобы пробраться к болтам, придется попотеть, да и шумно будет.
Я мысленно представляю инструмент, угол, усилие. Представляю, сколько времени понадобится. Слишком долго. И слишком заметно.
Темная спальня с тусклым светом. Двухспальная кровать и большой диван в четырех метрах напротив. Кожаный, черный. Рядом с ним журнальный столик и белый ковер.
Тусклый свет люстры, пахнет – ничем. Просто вот ничем.
Пустота давит. Отсутствие запахов, звуков, лишних предметов. Комната как ловушка без крючков, будто специально, чтобы нечем было воспользоваться.