Слова падают тяжело, без украшений.
— Что это значит?
Голос мой звучит глухо, словно из-под воды.
Что за странные у них законы? Ах да. Это же дом удовольствий. Сексуальное рабство во плоти.
— Тут так заведено, это верхний и лучший этаж и тут живут только девушки с которыми спит хозяин.
Хозяин… слово то какое.
— У меня нет слов по этому поводу,— я демонстративно развела руки в сторону,— что я скажу? Ясно.
— Тебе бы тут быть понежнее. Хозяин не любит дерзких. Они сразу идут в утиль.
— Утиль? Я ему что мусор? Вам надо быть понежнее, вы и будьте. Я не хочу. Я не соглашалась сюда приходить. Вы тоже. Я не могу просто так смириться по щелчку пальцев. Я живой человек. Если вы забыли о том, что у вас там за стенами есть семьи или друзья или родные люди и смирились со своим положением, то я не хочу. Даже при том, что у меня никого там нет.
Я говорю быстро, сбивчиво, но каждое слово просто крик души.
— Не надо так, мы с тобой по-доброму,— с грустью произнесла Олеся и по ее щеке покатилась слеза.
— Прости,— тут же среагировала я, понимая, что ляпнула лишнего,— я не хотела. Мне просто больно.
— Ты тут только первый день и еще ничего не понимаешь.
Глава 12
Алина
Я кивнула девушкам и поднялась.
И правда. Ничего еще не понимаю.
Силы будто бы покидали меня с каждым шагом.
Я чувствовала себя опустошенной.
Слишком много эмоций, слишком много боли и вопросов, на которые никто не даст ответа.
Маша предала меня, наши цели, нашу дружбу. Как вообще можно ей верить?
Сложив руки на груди, я прошла мимо Олеси и других, чувствуя их взгляды.
Они что-то говорили, но слова тонули в гуле моих мыслей.
Я даже не помню, как добралась до своей комнаты, но закрыв за собой дверь, облокотилась на нее спиной.
Темная спальня, тусклый свет.
Сама комната холодная и чужая, как и все здесь.
Ничего, кроме ненавистного комфорта, в ней не было.
Я подошла к кровати и упала на неё, уткнувшись лицом в подушку. Глаза жгло, но слез не было. Плакать сейчас – значит показать слабость, а я просто не могла этого себе позволить.
Но долго тишина не продлилась.
Дверь резко распахнулась, и в проеме возник Федор.
Лицо было суровым и холодным, как будто высечено из камня.
— Вставай, — сказал он, даже не повышая голоса. — Ты идешь со мной.
— Зачем? — прошептала я, но встала.
— Не задавай вопросов, — он шагнул в комнату и жестом указал на дверь. — Быстро.
Мой страх подкатил к горлу, но я знала: сопротивление приведет только к новому витку насилия.
Маша была тому доказательством.
Я не хотела повторить её судьбу. Поэтому просто молча кивнула и вышла вслед за ним.
Мы шли по длинным, мрачным коридорам.
Ковер глушил звуки шагов, но я слышала, как бешено стучит мое сердце.
Я понимала, куда меня ведут, но не могла себе позволить даже думать об этом.
Федор остановился перед массивной дверью и приложил карту-ключ. Дверь мягко щелкнула и открылась.
— Входи, — бросил он через плечо.
Я шагнула в комнату и замерла.
Спальня была огромной. Слишком для спальни.
Широкая кровать с темным деревянным изголовьем, белоснежное постельное белье.
По центру комнаты мягкий ковер, рядом стоял небольшой диван.
Это была его территория. Его логово.
Я сделала несколько шагов вперед и остановилась, услышав звук воды, капающей из крана.
Сердце сжалось.
Я знала, что он здесь, знала, что встреча неизбежна. Страх подступал к горлу, но его место занимали другие чувства. Гнев. Ненависть. Разочарование. И не только к нему, но и к себе.
Как Маша могла так поступить? Всё из-за неё.
Из-за её слабости, её любви к нему. Какая может быть любовь к такому тирану? Вот так он ей отплатил?
Как она могла поставить нас обеих в такую ситуацию? Я доверяла ей больше, чем кому-либо. А она предала меня. Из-за чего? Из-за мужчины, который насмехается над нашими страданиями? Который разрушил нас? И ее в первую очередь.
Я не могла остановить поток мыслей.
Гнев смешивался с обидой.
А в глубине души зрело чувство, которое я боялась признать.
Если Маша предала меня ради любви, могла ли я понять её?
Могла ли я ненавидеть её за то, что она просто хотела быть с ним? Нет. Я не могла. Но простить? Простить — ещё сложнее.
Мои мысли оборвались, когда я услышала, как открылась дверь ванной.
Повернув голову, я замерла.