Я фиксировала интонации, роли. Кто ведущий — ясно. Кто прикрытие — вопрос.
Я не успела осознать, что происходит, как за его спиной появилась ещё одна фигура.
На мгновение я подумала, что это просто обычная девушка лет двадцати пяти, но когда её лицо стало чётче, мои ноги чуть не подкосились.
Это была она.
Я ее знаю.
Блять.
Я ее знаю.
Пульс прыгнул. Раз. Два. Три. Я заставила его замедлиться.
Нет. Нет. Нет.
Вероника.
Контрабандистка с прозвищем «Бабочка».
В голове всплыли обрывки: маршруты, подставы, исчезновения людей после ее улыбок.
Мы работали на одного человека, и я запомнила её надолго...
Та еще стерва.
Она была опасной, хитрой и всегда знала, как выкрутиться из любой ситуации.
Её манеры были изысканными, даже аристократичными, но за этим фасадом скрывалась настоящая хищница.
И такие никогда не забывают лица. Никогда.
Я замерла, чувствуя, как воздух вокруг меня становится плотным и вязким.
Вероника подняла взгляд, щурясь, и её глаза на мгновение задержались на мне.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодный пот.
Она помнит меня?
Узнала?
Я просчитала варианты. Если узнала — молчит, значит, играет. Если не узнала — хуже, узнает позже.
Если узнала, все. Крышка мне. Даже Машку так не боюсь, как эту...
Боже...
Что-то я аж все слова на свете не забыла.
Но нет.
Она не подала ни малейшего вида.
Выдыхаем. Ведем себя нормально.
Естественно, Алина. Как живой человек.
— Володя! С праздником, дорогой!
Моё сердце замерло, когда она снова посмотрела на меня.
Её взгляд был прищуренным, оценивающим, но не враждебным. Просто лёгкое любопытство.
— Это Алина, — неожиданно представил меня Владимир. — Моя девушка.
Ложь легла легко. Значит, репетировал почти. Ха-Ха!
Я кивнула, натянув на лицо улыбку, которая, надеялась, выглядела естественно. Надеюсь.
— Очень приятно, — произнесла я, чувствуя, как моё тело начинает мелко дрожать.
Я вложила в голос ровно столько тепла, сколько допустимо. Ни граммом больше.
— Прелестно, — улыбнулась Вероника, едва заметно склонив голову,— рада познакомиться. Вероника.
Да знаю я. Как тебя зовут...
Мы все направились на кухню, и я пыталась держаться позади. Каждый шаг отдавался в моём теле волной напряжения.
Я держала Веронику в периферии зрения. Никогда не теряй из вида хищника.
Реально жуть.
Вот так встреча.
Вот так парочка вообще.
Кухня была просторной, с массивным деревянным столом.
На плите что-то жарилось, пахнет вкусно.
Контраст бил по нервам. Нормальность здесь была оружием.
Гости начали раскладывать привезённые вещи: небольшие коробки, которые, как я поняла, были подарками.
Я не могла сосредоточиться.
В ушах стоял гул, от которого казалось, что я вот-вот потеряю равновесие.
Глаза Вероники всё ещё жгли меня, хотя она больше не смотрела в мою сторону.
Моя голова кружилась от мыслей.
Что она здесь делает?
Почему именно она?
Если она узнает меня, всё закончится.
У меня не будет шанса объяснить, не будет шанса сбежать.
Я украдкой посмотрела на Владимира.
Он что-то рассказывал своему брату.
Жесты спокойные. Значит, уверен.
Никто из них не знал, какие мысли проносятся у меня в голове.
Никто не знал, что я едва держусь.
Моя рука машинально сжалась в кулак, и я почувствовала, как ногти впиваются в ладонь.
Боль заземляет. Полезно.
Надо сосредоточиться.
Надо продержаться.
Но как, если каждый взгляд Вероники вызывает у меня желание исчезнуть?
Глава 17
Владимир
Мы шли к кухне, и я краем глаза наблюдал за Алиной.
Она держалась молодцом, хоть я видел, как у неё внутри всё ходуном ходит.
Ха.
Пока справляется.
Главное, чтобы не дала слабину, а то к чёрту полетит весь мой замысел.
Я бросил взгляд на её плечи — хрупкие, но с каким-то внутренним стержнем.
Еще бы, Лебедь. Еще бы.
Маленькая, дрожащая птичка, которая пытается не показать, как её выворачивает изнутри.
Да и хрен бы с ней.
Сегодня ночью я всё равно заставлю её расслабиться.
В полном смысле этого слова.
Девственность — вещь хорошая, особенно для такого, как я.
Заберу её так, чтобы она запомнила, кому принадлежит.
Птичка с характером. Посмотрим, как ты будешь смотреть на меня завтра.
Димас стоял, развалившись у стола, в своей вечной водолазке.
Этого у него не отнять, всегда из себя аристократа корчит, хоть мы с ним оба выросли, хоть и порозонь, но в таких местах, где до аристократии было как до Луны.