Смешно, конечно.
Но раз уж он решил оставить это позади — его дело.
Я смотрел на него и понимал: мы одинаковые только снаружи.
Внутри он совсем блять другой.
Его жизнь к хуям полетела, когда Бабочка появилась.
Когда я увидел её на пороге, меня сразу передёрнуло.
Вообще еще прусь по ней.
Но стерва вообще.
Два года назад она сдала наше укромное местечко мусорам.
Вообще весь интернет трещал, глядите какое заведение. Я тогда был вне игры, но охренел.
Вытащила она свою шкуру и похоронила под руинами всю систему, которую строили годами. Хакера наняла, все дела, весь фарш.
А потом ещё и своего батю грохнула.
Красиво, чёрт бы её побрал.
Тогда вся столица на ушах стояла.
Мы работали вместе. Я видел её в деле, видел, как она умеет манипулировать людьми.
Умная, красивая, опасная.
Но я никогда её не любил.
Димка — другое дело.
Вот он её и забрал.
У них своя любовь. Больные оба немного.
Теперь я смотрю на неё, и понимаю: отпустило.
Как женщина, она меня больше не интересует.
Но как угроза — ещё как.
Если она что-то заподозрит, если хоть словом Алинка обмолвится об этом доме...
Не дай бог.
Димке попадет, он ведь обещал ей прекратить, а сам из под тешка, на меня «управление скинул» и живет себе.
Баб, конечно, трахать не приезжает, жене верен, что удивительно было, но в курсе.
И вот, если женка его прознает, всех за яйца возьмет.
А я что? А я ничего. Брат просил чтобы это самое, все тихо мирно.
Я и стараюсь.
Вот недавно замес с конкурентами и замутили. Пришлось знакомого подключить с этим гребаным аукционом. Только мы на рынке. Только у нас лучшее, нечего зариться. Ниша занята.
Пока Вероника расспрашивала Алину, я сидел напротив, лениво глядя на происходящее.
— Как вы познакомились? — Ника в своем фирменном стиле, как на допросе.
Алина, к моему удивлению, не растерялась.
Врать она умела. Еще бы. Такой грех врать не уметь. Реально, грех.
Начала рассказывать что-то про университет, про то, как мы якобы столкнулись на каком-то мероприятии.
Подробности придумала на ходу, но выглядело это правдоподобно.
Хорошая девочка.
Научилась быстро подхватывать, что я говорю.
Пока она рассказывала, я невольно заметил, как её грудь вздымается при каждом вдохе.
Чёрт, сиськи у неё что надо.
Мягкие, упругие, так и хочется схватить.
Прямо сейчас.
Ночью это всё будет моим.
Вероника продолжала слушать, кивая головой, но её глаза всё время искали что-то в лице Алины.
Она была умной.
Слишком умной.
И это напрягало.
Ника епта, я ж твой родственник теперь. Сжалься, а.
Смотри на неё и думай, что хочешь, Бабочка, но лучше тебе ничего не понять.
— И как тебе живётся с Володей? — вдруг спросила она у Алины, и я напрягся.
— Хорошо, — ответила Алина, улыбнувшись. Я видел, как она пытается скрыть дрожь в голосе. — Он... Он заботливый.
Заботливый, ага. Конечно, Алинка, продолжай.
Заботливо стяну с тебя трусы блять.
Вероника, кажется, купилась.
Она повернулась обратно к Димке, а я краем глаза заметил, как Алина облегчённо выдохнула.
Молодец.
Пока справляется.
Оглянулся по сторонам. Зачетный домина. Не зря строился три года. Его братан еще до всех ситуаций строить начал, как чувствовал.
Мне тут живется нормас.
Свои прелести я нашёл.
Я не такой зверь, как Димас, и уж точно не такой садист.
Маша была единоразовым исключением, но не надо было изменять мне и всю эту остальную шушеру мутить. Слишком грязные дела за моей спиной.
А так…
У меня сердце помягче. Звучит то как, пиздец.
Но я всё равно мог брать то, что хотел.
Выбрал себе парочку, трахаю их, когда хочу.
Всё просто.
Без лишних обязательств.
Машу в их число не включаю.
С ней я пытался что-то строить, брал “половой” перерыв но она оказалась сложной.
Слишком упрямой. Вся в работе. В тебя Володя стрелять не буду, но и любить тебя тоже не хочу. Не хочет любить? Ну вот пусть теперь валяется там. Я для нее все, я готов был обеспечить ей нормальную жизнь без работы киллером.
Мне это не надо.
Мы с ней еще поговорим, кто там меня такой дерзкий, заказать решил. Потом.
Я перевёл взгляд на Алину.
Она всё ещё смотрела в свою тарелку, стараясь избегать взглядов.
Моя маленькая актриса.
Сегодня ночью я покажу ей, что такое быть моей. Но главное сейчас — чтобы она не спалилась.
Сидела тихо, словно мышка.
Глаза смотрели в тарелку, плечи опущены, будто старалась стать невидимой.
В нужный момент может заткнуться и слушать.