Он ведь мудак, какое тут сопровление, Алина?
Не злись. Злость слепит.
Я обхватила себя руками, пытаясь согреться.
Собери себя. По частям.
В комнате было не холодно, но мне казалось, что я замерзаю изнутри.
Это не холод. Это ожидание.
Пронзительная дрожь накатывала волнами.
Пройдет. Всегда проходит.
Чего он хочет? Как далеко он зайдёт?
Пока не встретит предел.
Ай.....
Мне хотелось найти в себе силы противостоять ему, но каждый раз, когда я думала об этом, я вспоминала угрозы Дмитрия. «Будешь любимицей — проживёшь дольше».
Дольше — не значит лучше.
Сильнее всего меня пугало, что часть меня верила ему.
Часть — не целое.
Я поднялась, подошла к зеркалу.
Смотри. Запоминай себя такой.
Моё отражение казалось чужим.
Чужое — значит, обратимое.
Лицо напряжено, глаза блестят от сдерживаемых слёз.
Слезы — тоже ресурс. Не трать.
На щеках лёгкий румянец от вина, но я не чувствовала его тепла.
Тепло здесь всегда обман.
Я провела пальцами по своему лицу, как будто пыталась удостовериться, что это действительно я.
Может муляж?
Если бы. Было бы проще.
Да нет, вроде.
— Алина, ты сильная, — прошептала я себе. — Ты справишься.
Ты всегда справлялась.
Но даже это звучало как ложь.
Еще одна ложь на сегодня.
Глава 20
Алина
Ночь прошла в странной тишине.
Я ловила каждый микроскопический шорох — не ушами, телом. Пружины матраса, собственные движения, пульс под кожей. Организм не верил в паузу и держал меня на взводе.
Тишине, которая, казалось, звенела в ушах.
Так бывает перед выстрелом, когда мозг сам дорисовывает звук, потому что привык к нему.
Никто не пришёл.
Я ждала. Считала минуты, потом перестала считать и просто ждала.
Никаких громких шагов, звуков открывающихся дверей или шороха ткани.
Ничего, что можно было бы использовать как сигнал опасности.
Ничего.
Пустота выматывает сильнее, чем действие.
Я лежала на кровати, беспокойно ворочаясь, глядя в потолок, где бледное отражение света лампы медленно колебалось от моих движений.
Плечи ломило, шея ныла, пальцы сводило. Сон не приходил, тело не отпускало контроль.
Я пыталась заснуть, но мысли никак не унимались.
Мысли всегда первые бегут вперед, когда ситуация не имеет формы.
Что будет дальше? Почему Владимир ничего не сделал, ничего не сказал?
Отсутствие реакции — тоже ход.
Его поведение сбивало с толку.
А когда путают, значит, ведут.
Этот вечер, напряжённый разговор с Дмитрием, его угрожающие слова — всё это накладывалось на моё сознание тяжёлым грузом.
Груз давил на грудную клетку, мешал вдоху, будто кто-то положил ладонь и не убирает.
Утром меня разбудил негромкий стук в дверь.
Резкий толчок внутри — рефлекс. Я поднялась слишком быстро, мышцы отозвались болью.
Я дёрнулась, сердце ухнуло вниз, но быстро взяла себя в руки.
Руки дрожали секунду и я заставила их остановиться.
— Входи, — произнесла я, сев на кровати.
Голос вышел суше, чем хотелось.
Стоп. Кто вообще стучит в таком месте, где я рабыня? Странно, как минимум.
Непривычно. А значит, что подозрительно.
Дверь открылась, и в проёме появился Федя.
Фигура заняла половину дверного проема, перекрывая выход.
В руках он держал поднос с завтраком… тосты, яйцо, кофе. Обычный набор.
Обычность здесь выглядела издевкой.
Но в этой ситуации даже это казалось чем-то странным, почти абсурдным.
— Доброе утро, — пробормотал он, поставив поднос на столик. — Тебе.
Он не смотрел в глаза. Отметила.
Я кивнула, собираясь поблагодарить, но потом решила воспользоваться моментом.
Каждый момент здесь — ресурс.
— Федя, всё хорошо? — я пыталась придать голосу искреннюю нотку беспокойства.
Роль слабой иногда спасает.
Он посмотрел на меня, чуть прищурившись.
— Да. А что? — видно по его опущенным бровям, что он поднапрягся.
Значит, попала.
— Просто… я переживаю, как прошёл ужин. Вдруг я им не понравилась? — я натянула на лицо маску неуверенности, стараясь выглядеть так, будто это действительно волнует меня.
Ложь должна быть простой.
Федя усмехнулся, его губы растянулись в лукавой ухмылке.
— Не волнуйся, девочка. Если жива, значит справилась, — произнес он, повернувшись к двери.
Критерии тут предельно ясные.
Ок.
Когда он уже почти вышел, бросил через плечо:
— По-моему, ты стала кандидаткой на постоянную роль.
Фраза ударила точнее, чем кулак.