Что он задумал? Почему не приходит? Расхотел меня? Может быть.
Надеюсь, или нет, не понимаю. Без его доверия я вряд ли сбегу.
Я пыталась отвлечься, но комок в горле не проходил.
Пару раз Олеся пыталась со мной заговорить, но я отмахивалась.
Мне не до них.
Я не могу больше просто сидеть в этой комнате и ждать, пока на меня обрушится очередной шторм.
В какой-то момент я, сама не зная почему, подошла к полке, которая стояла у стены.
Там были какие-то коробки, свернутые пледы, пара книг, не интересующих меня совсем.
Но под одной из книг я заметила небольшой футляр.
Открыв его, я замерла.
Карандаши.
Самые обычные цветные карандаши.
Охапка разных оттенков, остро заточенных, словно кто-то заранее приготовил их для меня.
Я медленно провела пальцем по граням одного из них, удивляясь тому, что они здесь.
— Он что, знал? — прошептала я, ошеломлённо разглядывая находку.
Кто мог подумать, что здесь я найду хоть что-то своё?
Хотя бы подобие того, что когда-то любила.
У других девушек — я была уверена — ничего такого нет.
У каждой комната была похожа на клетку с мягким интерьером, где вещи лежат безлико, словно их привезли оптом.
Но у меня... карандаши.
Как он узнал? Или это случайность?
Я не верила в случайности, но сейчас мне было всё равно.
Я схватила карандаши и бумагу, которую нашла в той же полке, и села на пол рядом с кроватью.
Рисовать... рисовать было как дышать.
Сначала я просто водила карандашом по листу, выводя бессмысленные линии.
Мне хотелось перенести хоть немного этого страха и безысходности на бумагу, чтобы он перестал душить меня изнутри.
Но внезапно в голове родилась мысль.
План дома.
Я резко остановилась и перевела взгляд на чистый лист.
Да, чёрт возьми, почему я раньше не додумалась?
Я ведь видела немало комнат, коридоров и лестниц за это время.
Успела заметить двери, лестничные пролёты, окна.
«Вспомни всё», — приказала я себе.
Да. Приказала. Раз он... Медлит, значит я не буду.
Схватив карандаш, я начала рисовать.
Сначала основные линии.
Контуры дома.
Первый этаж, второй... минус первый.
Я прокручивала в голове каждый свой шаг.
Куда ведёт какая дверь.
Где стоит охрана. Какой лифт куда спускается.
Но это было слишком опасно.
Я не могла просто нарисовать план дома.
Если кто-то найдет его... конец.
Поэтому я взяла чёрный карандаш и начала шифровать.
Шаг за шагом, я превращала схему в картину.
На фоне случайных мазков и линий проступали ветви деревьев, силуэты зданий и изгибы теней.
Но только мне была видна истинная структура — контуры дома, зашифрованные с помощью точек и линий.
Я использовала азбуку Морзе.
Точка. Точка. Запятая. Черточка. Линия.
Там, где должна была быть лестница, я выводила короткий штрих, а двери обозначала едва заметными точками в тени рисунка.
Комнаты, коридоры, окна — всё превращалось в части изображения.
Простому глазу это казалось обычной картиной — тёмной, тревожной и одновременно красивой.
Но для меня это была карта.
Шифр.
Я прищурилась, сосредотачиваясь на мелочах.
Каждая деталь должна была быть понятной только мне.
Я не могла допустить, чтобы кто-то другой это разгадал. Аккуратнее, Алина, Аккуратнее. Тут каждый хочет, чтобы ты испарилась.
— Не облажайся, Алина, — прошептала я, стиснув карандаш в руке.
Иногда я закрывала глаза и снова представляла, как иду по этому дому. Хоть какое-то развлечение в этой клетке без социума.
Минус первый этаж — там, где живут такие, как я.
Второй этаж — комнаты.
Первый — гостиная, кухня, залы.
Я знала, что один неверный шаг может стать последним. Но я должна была попробовать.
Должна была найти выход.
Все еще пытаюсь, все еще пытаюсь не сломаться и не поддаться всем этим сумасшедшим...
Когда рисунок был готов, я отложила карандаши и внимательно осмотрела его.
На бумаге была тревожная картина — деревья, пронзённые светом, теневые силуэты домов и сквозящие между ними линии.
«Теперь главное — не облажаться», — подумала я.
Не надо, Алина. Только не облажайся. Прошу себя...
Я спрятала лист в глубину тумбочки, под книгу, и села на кровать, обхватив колени руками.
Три дня я пыталась найти хоть какой-то выход.
Хоть что-то, что поможет мне отсюда выбраться.
И вот у меня есть план.
Пока что сырой, почти не продуманный до конца, но он есть.
Мне оставалось только одно — дождаться момента.
Но чем дольше я сидела одна, тем сильнее сжималось сердце.
Я знала, что у меня не будет второго шанса. Владимир... он не простит ошибки.