А если я ошибусь — Маша тоже поплатится за это.
Мои мысли снова вернулись к Маше.
Я не могла перестать думать о её словах: «Войди в его доверие».
Заставить его поверить мне.
Всё во мне протестовало против этой идеи, но другого выхода не было.
Я сжала руки в кулаки и подняла глаза к потолку.
— Я справлюсь, — прошептала я, словно убеждая себя. — Я найду выход.
Пусть даже на это уйдёт всё моё терпение.
Пусть, до крупицы, но я никогда не сломлюсь под его волей. Никогда.
Однако дверь резко распахнулась.
Фёдор.
Я вздрогнула, сердце мгновенно ушло в пятки.
Он прошёл внутрь с такой непринужденностью и бесцеремонно сел рядом со мной на кровать.
— Что ты... — начала я, но мой голос предательски дрогнул.
— Сиди, не дергайся, — перебил он, изучая меня своим цепким взглядом. — Вот что интересно...
Я напряглась. Внутри всё оборвалось. Что ему там интересно? Грубиян рыжий.
— Знаешь, тут таких девушек пруд пруди, — продолжил Фёдор,— Но ты, Лебедь…
Он улыбнулся так, что у меня побежали мурашки по коже.
Не нравится мне, что он меня так называет. Ой, как не нравится.
— Чем же? — спросила я, пытаясь держать голос ровным.
Тяжело было. Рыжий здоровяк на кровати плохо внушает доверие.
— Тем, что ты хладнокровная сучка, — ухмыльнулся он и прищурился. — Лебедь.
Это слово резануло меня, как лезвие.
Нет. Только не это.
— Я ведь узнал тебя, — продолжил Фёдор, будто наслаждаясь каждым словом. — Видел тебя в офисе Шершня.
Меня прошиб холодный пот.
Офис Шершня.
Моё прикрытие, мои задания — это было частью той жизни, которую я оставила позади.
Или думала, что оставила.
Скорее всего думала.
Откуда он знает моего бывшего босса? Откуда? Боже, как тесен этот мир.
— О чём ты? — я изо всех сил старалась изобразить непонимание.
Может поверит? Но нет, Алина, не поверит не единому твоему слову.
— Не прикидывайся дурочкой, — его голос стал ниже, мягче, но от этого только страшнее. — Ты не первая, кто думает, что может тут сыграть роль тупой.
Я стиснула зубы, в голове пронеслись десятки сценариев.
Он знает? Всё? Он ему сказал? Поэтому Владимир больше ко мне не приходит? Что делать то? Воткнуть карандаш в его широкую шею? Черт. Черт. Алина, думай.
— А знаешь, кто его убил? — Фёдор прищурился, явно наслаждаясь моментом.
Я молчала.
Не знала.
У него было много врагов, но еще больше друзей.
— Мы, я, Володя, Дима, Бабочка и моя жена.
И не говори, что Веронику ты не узнала, я все понял.
Я замерла.
Внутри всё рухнуло.
Я смотрела на него в ужасе, не в силах поверить своим ушам.
— Что? — выдохнула я, горло пересохло.
— Освободили этот мир от такого подонка, — он усмехнулся и откинулся назад, опираясь на руки. — А ты думала, твой Шершень был нормальным?
— Он был… — слова застряли в горле. — Нормальным. Справедливым.
Я не скрывала, что знала его. Теперь это бессмысленно.
Все бессмысленно и мой чертов рисунок тоже.
Фёдор громко расхохотался, как будто я сказала что-то невероятно смешное.
— Нормальным? — он снова хмыкнул, качая головой. — Нет, Алина. Ты просто не знала, как он обошелся со своей дочерью. Засунул ее в такой дом, на этот же этаж.
Я уставилась на него, моргая в шоке.
У меня руки сейчас отсохнут от того, какие они все-таки холодные. Жесть. Жесть. Нет, Миша не мог.
— Дочерью? — переспросила я. — У него не было детей.
— Были, — Фёдор говорил так спокойно, будто рассказывал о погоде. Мда, — И есть. Дочь. И знаешь что? Сегодня она снова будет в гостях.
Моя голова кружилась от переизбытка информации. Шершень... дочь? Какая дочь? Почему я никогда об этом не слышала? Мы ведь нормально общались.
Фёдор наклонился ко мне ближе, и я невольно отодвинулась назад.
— Так что, не ляпни ничего лишнего, — его голос стал почти шёпотом, но угроза в нём была явной. — Она тебя не узнала, и никто пока не знает, кто ты.
Мои руки дрожали. Уже неистово. Всю трясло.
— Просто веди себя нормально. Сиди, рисуй свои картинки и улыбайся гостям.
Он встал с кровати и направился к двери.
— Если ты захочешь бежать, Алина, — бросил он, оборачиваясь, — я всё пойму только на половине твоего пути. И, поверь, это будет херовый конец для тебя.
Я не ответила.
Фёдор вышел, а я осталась сидеть на кровати, словно меня облили ледяной водой. Я не могла прийти в себя.
Это было невозможно. Всё, что я знала, вся моя картина мира рассыпалась на мелкие осколки.
Как он мог знать? Как они могли... Почему он ему не сказал? Почему?